Дело «Трудовой Крестьянской партии» - Олег Борисович Мозохин

Средневолжский край оказался в передовиках, он одним из первых начал выявлять на своей территории филиалы «Трудовой Крестьянской партии» и сообщать об этом регулярными сводками. В остальных территориальных органах государственной безопасности работа по выявлению и ликвидации низовых ячеек «ТКП» саботировалась. В связи с этим 22 декабря 1930 г. ОГПУ, направив очередным циркулярным письмом информацию о политической платформе и тактических установках «ТКП», отметил, что отдельные полномочные представительства, в частности по Западной и Восточной Сибири, по Уралу, по Ивановской промышленной области, по Западной области, Казахстану, Московской области, по Татреспублике и др. или совсем не приступили к работе по установлению и ликвидации периферийных организаций «ТКП», или свели эту работу к разработке отдельных вредительских организаций в сельском хозяйстве, не выявляя их политической сущности и их несомненной связи с «Трудовой Крестьянской партией», которая является центром, организационно и политически руководящим вредительством во всех отраслях сельского хозяйства.

Исходя из всей серьезности «ТКП», как массовой активно действующей политической партии, ОГПУ под личную ответственность полномочных представителей предлагалось немедленно приступить к выполнению разосланных на места директив, которые были разосланы на места, как в форме отдельных заданий, так и в циркуляре № 249. Устанавливалась регулярная отчетность по делу «ТКП» в форме специальных еженедельных докладных записок. Особое внимание предлагалось уделить разработкам вредительского характера.

Предлагалось также тщательно просмотреть и проработать все разработки «крестьянского» типа, фигурантами которых являются военнослужащие.

Отмечалось, что контрреволюционное движение в стране берет установку на массовость, в этих условиях органы ОГПУ должны немедленно приступить к построению массовой агентурной работы с установкой на прощупывание новых форм и путей формирования контрреволюцией ее новых организационных центров. О ходе работы по построению массовой спецагентуры также предлагалось сообщать специальными докладами[302].

После таких предостережений проводившаяся «ни шатко ни валко» работа в территориальных органах государственной безопасности «закипела».

Центрально-Черноземная область. Менее чем через месяц после полученного предостережения, 19 января 1931 г. заместитель председателя ОГПУ Г.Г. Ягода сообщил И.В. Сталину о ликвидированной контрреволюционной организации «Трудовой Крестьянской партии» в Центрально-Черноземной области. При этом он направил ему меморандум ПП ОГПУ по ЦЧО Н.Н. Алексеева.

Алексеев сообщал, что следствие по этому делу закончено. Материалами дела доказана контрреволюционная деятельность организации и ее связь с отдельными повстанческими революционными выступлениями в Центрально-Черноземной области. Указывалось, что в январе – марте 1930 г. по ЦЧО прокатилась волна контрреволюционных выступлений и отдельных восстаний. Спад их произошел только в апреле, к концу мая наступило относительное спокойствие в регионе. Выступления носили характер ярко выраженного сопротивления деревни мероприятиям советской власти и были вызваны перегибами на селе, при переходе от политики ограничения и вытеснения кулачества к политике ликвидации его как класса на основе сплошной коллективизации.

Выступления носили стихийный характер, однако в ряде случаев на сравнительно большой территории отмечались одновременность и повторность выступлений, что свидетельствовало о направляющий деятельности контрреволюционных центров.

Было установлено, что Алексеевский монастырь в Воронеже являлся центром по подготовке и руководству контрреволюционными выступлениями против советской власти в ряде сел области. По этому делу Коллегией ОГПУ и Судебной тройкой ПП ОГПУ по ЦЧО осуждено 492 человека.

Контрреволюционные выступления в Таловском районе прошли с 11 по 24 февраля 1930 г., они охватили большое количество населенных пунктов. Волнения возникали почти одновременно, одно за другим.

Так, 19 и 20 февраля в с. Тишанка толпа до 3000 чел. разгромила колхоз и расхитила инвентарь, имущество и скот. На прошедшем после этого митинге было вынесено решение: освободить и вернуть всех арестованных из Соловков и других мест; колхоз не создавать; церковь не закрывать, налог снять, попов освободить, дома, отобранные у попов, вернуть; лишения избирательных прав не допускать, аресты и обыски не производить; отобранные помещения вернуть владельцам; переизбрать кооперацию и сельсовет; норму выдачи товаров из кооперации установить одинаковую для всех. На митинге говорили: «Семена ссыпать не будем. Свободу в 18-м году завоевали мы, распоряжаться землей будем сами»[303].

В с. Александровском толпа в 500–700 чел., разогнав колхоз, требовала отмены раскулачивания, возврата имущества и прекращения сбора семенного фонда. Приезжающих уполномоченных из РИКа выгоняли из села. 19 февраля собралась толпа уже в 1000 человек, разгромила колхоз, угрожая расправиться с сельсоветом и представителями РИКа.

В то же время толпа крестьян в с. Красное разогнала пленум сельсовета. В с. Новая Чигла крестьяне требовали идти в Тишанку и Александровку для разоружения расположившихся там красноармейцев. В с. Тройня собравшиеся разгромили имущество и инвентарь колхоза, разогнали пленум сельсовета и собрание колхозников, избили несколько членов сельсовета и милиционеров. В селении 3-го Шанинского сельсовета разогнали сельсовет и разгромили колхоз.

Подобные выступления были:

18 и 24 февраля в селах Орловка и 1-е Шанинское;

18 и 28 февраля в с. Осиновка;

24 февраля в с. Козинка;

18 и 24 февраля в с. 2-е Шанино.

В Бобровском районе, в с. Коршево, кулацкая группировка, объединившая соседние села Сухая Березовка, Шишовка и Песковатка, организовала массовое выступление.

26 марта из с. Сухая Березовка были изгнаны представители РИКа, сельсовета и активисты, обезоружены милиционеры. В с. Коршево, ворвавшись в помещение сельсовета, разоружили 18 партийцев и расправились с ними. 14 человек было убито, и тяжело ранено четверо.

Была также раскрыта и ликвидирована повстанческая организация бывшего штабс-капитана Орлова, которая в основном состояла из раскулаченных кулаков. Она охватывала 10 населенных пунктов в Буденновском, Алексеевском и Уразовском районах. Организация была вовремя разгромлена.

По Таловскому району было осуждено 252 чел. инициаторов и участников выступлений, по Бобровскому – 136 чел. и по делу штабс-капитана Орлова – 55 человек.

По делу областной организации «Трудовой Крестьянской партии» проходило 779 чел., из них: членов ТКП – 79 ч., примыкавших к партии – 97 чел. и 176 кулаков-опытников. В числе проходящих по делу за контрреволюционную деятельность было осуждено 547 чел. и выделено в особое производство – 100 чел.[304]

Личный состав «ТКП» комплектовался из бывших земских агрономов и специалистов, обслуживающих сельское хозяйство, профессуры Воронежского сельскохозяйственного института и кулаков-опытников. В ее состав входили: бывших помещиков – 9 чел., офицеров – 13 чел., членов «Народно-Социалистической партии» – 3 чел., социал-революционеров – 6, социал-демократов – 2 и др. Руководящее областное ядро состояло из пяти человек, кроме того, было создано 20 отдельных групп, из них: среди служащих областных советских учреждений – 5, в бывших губернских городах – 3, в районных центрах – 4 и кулацких на селе – 8.

Влиянием ТКП были охвачены: сельскохозяйственная секция Облплана; Воронежская и Шатиловская областные опытные станции; Облземуправление; Статотдел; Финансовый отдел; Сельскохозяйственная кооперация – коневодство, животноводство, машиноснабжение и др.; Сельбанк; Колхозсоюз; Сельтрест; Торготдел; Воронежский сельскохозяйственный институт, Ветеринарный институт, опытные поля и др.

ПП ОГПУ установило, что организация