Том 4. Поэмы, сказки - Александр Сергеевич Пушкин

Равняйтеся, вытягивайте ноги

И по три в ряд в октаву заезжай!

Не бойтесь, мы не будем слишком строги;

Держись вольней и только не плошай,

А там уже привыкнем, слава богу,

И выедем на ровную дорогу.

V

Как весело стихи свои вести

Под цифрами, в порядке, строй за строем,

Не позволять им в сторону брести,

Как войску, в пух рассыпанному боем!

Тут каждый слог замечен и в чести,

Тут каждый стих глядит себе героем.

А стихотворец… с кем же равен он?

Он Тамерлан иль сам Наполеон.

VI

Немного отдохнем на этой точке.

Что? перестать или пустить на пе2?..

Признаться вам, я в пятистопной строчке

Люблю цезуру на второй стопе.

Иначе стих то в яме, то на кочке,

И хоть лежу теперь на канапе,

Всё кажется мне, будто в тряском беге

По мерзлой пашне мчусь я на телеге.

VII

Что за беда? не всё ж гулять пешком

По невскому граниту иль на бале

Лощить паркет или скакать верхом

В степи киргизской. Поплетусь-ка дале,

Со станции на станцию шажком,

Как говорят о том оригинале,

Который, не кормя, на рысаке

Приехал из Москвы к Неве-реке.

VIII

Скажу, рысак! Парнасский иноходец

Его не обогнал бы. Но Пегас

Стар, зуб уж нет. Им вырытый колодец

Иссох. Порос крапивою Парнас;

В отставке Феб живет, а хороводец

Старушек муз уж не прельщает нас.

И табор свой с классических вершинок

Перенесли мы на толкучий рынок.

IX

Усядься, муза; ручки в рукава,

Под лавку ножки! не вертись, резвушка!

Теперь начнем. – Жила-была вдова,

Тому лет восемь, бедная старушка,

С одною дочерью. У Покрова3

Стояла их смиренная лачужка

За самой будкой. Вижу, как теперь,

Светелку, три окна, крыльцо и дверь.

X

Дни три тому туда ходил я вместе

С одним знакомым перед вечерком.

Лачужки этой нет уж там. На месте

Ее построен трехэтажный дом.

Я вспомнил о старушке, о невесте,

Бывало, тут сидевших под окном,

О той поре, когда я был моложе,

Я думал: живы ли они? – И что же?

XI

Мне стало грустно: на высокий дом

Глядел я косо. Если в эту пору

Пожар его бы охватил кругом,

То моему б озлобленному взору

Приятно было пламя. Странным сном

Бывает сердце полно; много вздору

Приходит нам на ум, когда бредем

Одни или с товарищем вдвоем.

XII

Тогда блажен, кто крепко словом правит

И держит мысль на привязи свою,

Кто в сердце усыпляет или давит

Мгновенно прошипевшую змию;

Но кто болтлив, того молва прославит

Вмиг извергом… Я воды Леты пью,

Мне доктором запрещена унылость:

Оставим это, – сделайте мне милость!

XIII

Старушка (я стократ видал точь-в-точь

В картинах Ре́мбрандта такие лица)

Носила чепчик и очки. Но дочь

Была, ей-ей, прекрасная девица:

Глаза и брови – темные, как ночь,

Сама бела, нежна – как голубица;

В ней вкус был образованный. Она

Читала сочиненья Эмина4.

XIV

Играть умела также на гитаре

И пела: Стонет сизый голубок5,

И Выду ль я6, и то, что уж постаре,

Всё, что у печки в зимний вечерок,

Иль скучной осенью при самоваре,

Или весною, обходя лесок,

Поет уныло русская девица,

Как музы наши, грустная певица.

XV

Фигурно иль буквально: всей семьей,

От ямщика до первого поэта,

Мы все поем уныло. Грустный вой

Песнь русская. Известная примета!

Начав за здравие, за упокой

Сведем как раз. Печалию согрета

Гармония и наших муз, и дев.

Но нравится их жалобный напев.

XVI

Параша (так звалась красотка наша)

Умела мыть и гладить, шить и плесть;

Всем домом правила одна Параша,

Поручено ей было счеты весть,

При ней варилась гречневая каша

(Сей важный труд ей помогала несть

Стряпуха Фекла, добрая старуха,

Давно лишенная чутья и слуха).

XVII

Старушка мать, бывало, под окном

Сидела; днем она чулок вязала,

А вечером за маленьким столом

Раскладывала карты и гадала.

Дочь, между тем, весь обегала дом,

То у окна, то на дворе мелькала,

И кто бы ни проехал иль ни шел,

Всех успевала видеть (зоркий пол!).

XVIII

Зимою ставни закрывались рано,

Но летом до́ ночи растворено

Всё было в доме. Бледная Диана

Глядела долго девушке в окно.

(Без этого ни одного романа

Не обойдется; так заведено!)

Бывало, мать давным-давно храпела,

А дочка – на луну еще смотрела

XIX

И слушала мяуканье котов

По чердакам, свиданий знак нескромный,

Да стражи дальный крик, да бой часов –

И только. Ночь над мирною Коломной

Тиха отменно. Редко из домов

Мелькнут две тени. Сердце девы томной

Ей слышать было можно, как оно

В упругое толкалось полотно.

XX

По воскресеньям, летом и зимою,

Вдова ходила с нею к Покрову

И становилася перед толпою

У крылоса налево. Я живу

Теперь не там, но верною мечтою

Люблю летать, заснувши наяву,

В Коломну, к Покрову – и в воскресенье

Там слушать русское богослуженье.

XXI

Туда, я помню, ездила всегда

Графиня… (звали как,