Жена без срока годности - Ольга Горышина

— И? — протянул Андрей, явно не в силах озвучить вопрос, который возможно и появился у него в голове в этот момент совсем не томного вечера.

— Накуя звоню? — предположила я почти что матом. — Просто сообщить. Вдруг тебе интересно…

— Интересно, сколько ты еще пробудешь в Питере? — почти перебил меня Андрей.

— Паспорт получу и уеду, — в мой голос вместе сарказма просочилась злость. — У меня билеты в венскую оперу на субботу. В пятницу крайний срок, но я надеюсь получить паспорт раньше.

— Можно сделать за день.

— С твоей помощью?

— Без моей. Есть такая услуга. Но могу помочь, если хочешь. Завтра с утра подъехать за тобой? Позавтракаем вместе.

— Я по утрам не ем. И вообще понедельник день тяжелый…

— Ну да, как и голова по понедельникам. Тебе паспорт срочно никто не сделает без прописки по временной регистрации.

— Уверен? По месту бывшей регистрации спокойно сделают. Я договорюсь, не переживай.

— Давай я тебя к себе пропишу?

— Андрей, что тебе надо?

— Поговорить.

— Не наговорился еще?

— Когда мне лучше приехать? — ответил он вопросом на вопрос.

— Я сама справлюсь. Заплатить есть чем, найду кому без проблем.

— Я не про завтра говорю. А про Силиконку. Когда мне лучше приехать?

Я на секунду замерла — ну да ладно, у меня много этих секунд в запасе.

— Ты уже позвонил Алексу? — проговорила тихо, почувствовав нестерпимую сухость во рту.

Странно, что сын не отзвонился.

— Нет, — голос Андрея тоже осип. — Стремно как-то… Мне кажется, глаза в глаза будет легче поговорить. Скажи, когда хорошее время? Он на Кристмас уезжает куда-то? Или у них нет шатдауна на праздники?

— На праздники мы всей семьей едем в горы.

— С дочкой?

— Все. И с мужем, бывшим. Я же сказала — семьей. Ты будешь там лишним.

Андрей взял секунду на размышление, вышло в итоге три или даже больше. Продолжил разговор еще тише:

— Говори время, когда мне приехать.

— Если ты меня спрашиваешь, то никогда. Всегда будешь не ко двору. Если думаешь, что я пущу тебя в дом, забудь. Будешь встречаться с Алексом на свободной территории. Спрашивай его, когда ему удобнее, не меня. Я вообще не собираюсь с тобой встречаться.

— С ним, значит, можешь, а со мной — нет?

Теперь Андрей разозлился и вернул себе голос.

— А с ним меня связывает больше, чем дочь, — у меня тоже получилось не хрипеть. — Мы двадцать лет вместе прожили. Ну почти… Целую жизнь. А ты так — воспоминание юности, случайный отец моего сына…

— Как красиво звучит. Точно мы вообще не были женаты.

— Прошедшее время из твоих уст меня радует. Давай убьем двух зайцев — сходим вместе за паспортом и две проблемы решим. Срочный перевод сертификата за час сделают?

— Нет.

— Назначь тогда другую очередь. Тебе же это легко.

— Я сказал, что не собираюсь разводиться с тобой. Нет смысла. Для меня. Ты меня все равно вычеркнула из жизни.

— Здрасти, приехали… Ты не жил со мной всю мою жизнь, не воспитывал моего сына, даже с днюхой ни разу не поздравил — и я вычеркнула! Самолеты, наверное, не летали через океан все двадцать лет.

— Марина, хватит злится. Не хочешь помогать, не надо.

— Не хочу и не буду, — не успокаивалась я. — Считаю, что моему сыну от знакомства со своим биологическим отцом ни тепло, ни холодно. И вообще он уже самостоятельная личность, чтобы не спрашивать у мамы разрешения для знакомства не пойми с кем.

— Чего ты так нервничаешь? Я его съем, что ли? Или боишься, что у нас могут завязаться отношения? Тебе будет обидно?

— У вас? Через океан? Размечтался… И в тебе нет абсолютно ничего интересного. Если бы ты хотя бы работал в отрасли, тогда куда ни шло, а так… Поезд ушел, милый. Цирк уехал, клоунада не уместна. Хочешь увидеть сына живьем, вперед — возможность есть. Возможность есть всегда. Но не строй грандиозных планов. Очень больно наблюдать за тем, как они рушатся.

— Наблюдала?

— Да, и ты это знаешь. Свой шанс ты упустил. Быть мужем и отцом. Но, знаешь, могу предложить тебе второй шанс. Не со мной, — тут же добавила, испугавшись, что сейчас получу ушат помоев на голову. — Ты уже содержишь якобы чужого ребенка. Есть двенадцатилетний брат и трехлетняя сестра. Ты мог бы их усыновить.

— Это как?

— Очень просто. Твоя там не пойми кто воспитывает дочь, пусть возьмет и этих детей. Двенадцать лет, семь и три — нормальный такой расклад. Ты подкинешь еще деньжат. Справится. Есть такая работа — детей воспитывать. Ты же мечтал о сыне — вот будешь наблюдать. Еще года четыре у тебя есть в запасе — не надоест.

Андрей хмыкнул.

— Это те, к кому ты ездила? — и тут же добавил: — Забудь, никто ей детей не отдаст: ни мужа, ни дохода.

— Так вот и женись. И детей возьми. Сделаешь доброе дело. Даже два. Ну, оформим завтра развод по-человечески?

— Не смешно, — отрезал Андрей.

— Я не смеюсь.

Сижу на диване с ногами и с постной физиономией. Тут зеркало во всю стену какой-то дурак сделал, и теперь я вижу дуру в махровом халате, которая пытается подбить махрового идиота на доброе дело. Ну ведь дура, просто идиотка!

— У тебя есть деньги. У тебя есть женщина на примете. У этих детей нет ничего, даже малюсенького шанса на приличную жизнь в будущем. Неужели в душе ничего не переворачивается? Сам же сказал, что прожил бессмысленную жизнь. Так обрети наконец смысл. В чем проблема?

— В той женщине. Я не хочу иметь с ней ничего общего. Если нужно куда-то перечислить деньги на этих детей, то скажи — без проблем сделаю.

— Им нужен дом и любящие родители. Это не покупается деньгами. Это обеспечивается деньгами. Найди другую женщину. В России это не проблема. И возьми этих детей. Тебе понравится. Вот увидишь!

— Я женат.

— Ты в разводе, — выплюнула я сквозь зубы в сторону своего отражения в зеркале.

Тело остыло, разговор не грел — по коже начали разбегаться мурашки. Некоторые добрались до головы, и я почувствовала сильный озноб.

— Марина, а что тебе самой не взять этих детей?

Я хмыкнула — не рассмеялась.

— Про закон имени Димы Яковлева слышал? Это усыновленный мальчик, которого американский отец забыл в машине на солнцепеке? В Америку из России детей больше не отдают.

— А при чем тут Америка? У тебя русский паспорт, русский муж, я тебя пропишу у себя, покажу официальный доход — бери детей. Не хочешь?

Мозги и вовсе замерзли.