Любовь на Таганке - Нина Сергеевна Шацкая

(Через паузу.)

Л.: Мне нужно с тобой поговорить. У тебя есть немного времени? Много не отниму. Удели, пожалуйста.

Я: Хорошо. А что случилось?

– Нужно поговорить. Накопилось. Нужно сказать кое-что.

– Пожалуйста, только не пугай.

– Да тебя ничто не может испугать.

* * *

Жонглирую хрустальными сосудами. Чаще вспоминать такие слова, как «беречь».

30 марта

Неужели?.. Неужели возможно?! И как страшно не давать тебе жизни, милый. Ты мог бы быть очень красивым и очень умным и увидеть мир!

Ты знаешь, как вкусно пахнет сено! И как… и никогда не понятно, грусть это или радость…

…А еще, маленький, можно бегать по горам где-нибудь там, где дикие тюльпаны… это далеко… Если сорвать, они могут погибнуть, и мы их трогать лучше не будем. А еще бывают слезы и бывает горько… Когда обижают собаку, она плачет, и лошади плачут. И вот еще: если посмотришь на солнце сквозь ладошку, увидишь красные полоски между пальчиками. Можно научиться этому радоваться…..Жить!

1 апреля

Я у Татьяны Лукьяновой, то есть у Таниной бабушки. Хожу к ней гадать. Она – моя старенькая подруга, бросает карты. Опять и опять – одна моя карта у Лёни.

* * *

Не имеешь права при мне уйти освистанным. Не имеешь права, потому что я тебя люблю.

3 апреля

Если даже «нет», то веду себя определенно, как будто нас уже двое. У Галки Орловой месяц назад при гадании получилась «белая мышь». Появилось множество раздражителей внешних.

8 апреля

Подозрения… стало плохо в лифте. З. выволок меня на площадку. Очнулась – не вспомнила, как случилась дурнота. Посинела до черноты. Приехала Марья, отвезла в «Цеткин». Оттуда – в «Склифосовского». Долго нет З. с зубной щеткой и мылом.

9 апреля

Премьера без меня. Звонила в театр, там свой гудеж, свои заботы, своя любимая возня. Премьера! А я вся в белом, дрожащая до театра. Завтра Машка обещала рандеву.

Ну что ж, отоспимся. Пусть отдохнут без меня.

10 апреля

Что за радость видеть в больнице друзей. Пришла Машка, и жизнь стала веселей. Покурили, поговорили – как будто год не виделись. Читать нечего. Тоска. Заяц не оставил Тендрякова – пожалел. Любимый беспокоится.

Написала на маленьком клочке:

«Мой последний спектакль “Товарищ, верь!” – помнишь? Это от нездоровья, была неправа. Не волнуйся, все будет хорошо. Жизнь прекрасна! А вообще – тоскливо и хочется видеть тебя. Целую нежно…

Это я.

Родненький, не волнуйся».

12 апреля

Операция. Сейчас бы натянуть джинсы. В палате – я, Мальвина, Галя (красивая) Потолокова, Таня в очках и с кашлем.

19 апреля

Отпустили. Не умею побежать. Солнце криком. Ласковая травка колется в глаза, а я удираю из Москвы, я еще нужна ей, но другая – здоровая. Бегу от себя – к себе. Ну, вот и здравствуй, Жизнь! Здравствуй!

23 апреля – 9 лет театру

В глазах Любимова слишком уж нескрываемая претензия, заставляет чувствовать себя виноватой. Почему? Хотела поздравить с днем рождения театра, открыла было рот – отвернулся: «Да, забыл всех поздравить…» Понять его отношение ко мне невозможно. Да и не нужно – Бог с ним! Считает меня дезертиром.

Спектакль прошел гениально. Жалко ребят, которых забирают в армию – Лешку, Бориса[5] и Лёню. Ужас!!!

Встретились с Лёней.

– Как ты? Была больница?

– Это в прошлом. Живучая я.

– А ты похудела… но ты же хотела.

– Да, но не так. А правда, говорят…

– Да. Скоро.

– Где?

– Далеко. Я тебя найду.

Потеплело. Перевесила пальто, – наверное, обидела.

Антохин В.М.[6] увез З. на вокзал, потом пили у его девушки.

24 апреля

Весь день тоска жуткая: где? как? о чем? Надо уезжать в Звенигород. Что опять со мной, Машка?

1 мая

Да здравствует 1 Мая.

Во-первых, впервые кашлянула и пополам не сломалась, во-вторых, прыгнула и не рассыпалась, в-третьих, чихнула и не упала в обморок. Чего же больше сейчас желать от жизни? Болеть иногда полезно. Успела прочитать много хороших книг.

* * *

У меня ощущение надвигающейся радости. Что-то должно случиться.

2 мая

Театр: у Марьи – плохая полоса. Господи, помоги ей. Надо ее ободрить. Л. подошел, поздоровался.

Руза

Грибная сырость. Радостно. Горблюсь над шишками. Нежность ранней травки. Нашла муравейник, значит, будет не скучно. Поклонилась нашему с Ленкой месту, где рождались воздушные замки с принцами.

Проводил З. до Рузы. Живу в номере 13. Значит, все будет хорошо.

Ходят бабушки-ладушки, и льет не очень-то гостеприимный дождь, а я в туфельках на босу ногу. У солнца роман с вербой, чуть выглянуло и осыпало ее бриллиантами. Она стоит и воображает…

Проорал петух, и я окунулась в Павлово-Посадское детство, где меня заклевывал засранец-петух.

Сегодня не будет душа, где-то что-то прорвало. Надо бы продлить путевку – в театр почему-то не тянет.

5 мая

(Вырваны страницы.)

* * *

Звонила Марья – скучно-одинокий голос. Пришел в гости Юра Смирнов, поговорили.

Комнатка. На столе – Денечкина фотография. Сын задумчивый. Любит музыку, остервенело дразнит домашних. Самолюбивый и ранимый предельно. Кто-то из тебя вырастет? Маленький, так неспокойно за тебя. Нельзя заниматься физкультурой? Будешь! Будешь плавать, бегать, прыгать и плевать на врачей. А главное, мечтаю свозить тебя на море, ты полюбишь его на всю жизнь, и расскажу про моих лошадей, о которых знаю только я одна.

8 мая

Ходила на свидание к корове за молоком.

9 мая

Впервые почувствовала угрызения совести. Папочка, прости меня, прости за то, что редко о тебе вспоминаю, прости за неразбуженную память.

Перед завтраком встал мужчина, весь в орденах, и поздравил сидящих в зале с праздником. Горло будто перетянуло чем-то, горько стало, и – слезы… За столом сидят пять человек, двое плачут – я и соседка напротив: у нее, наверное, погиб муж. Много орденов. И чувство страшной виноватости, и хочется перед этими людьми встать на колени и просить, долго просить прощения.

* * *

Прости, папа.

* * *

Оказывается, воздух Рузы вреден для моего сердца. Теперь понятно, почему не вылезаю из кикимор, страшна, как Яга. Какой сейчас театр? Напугаю зрителей, никакие гримы не помогут.

11 мая

У Иваненко[7] – плохие дела. Нехорошо прошлись по ее адресу.

Осталась обыкновенная жалость к нам, к женщинам. Все не так, как нужно, почти у всех. Что за жизнь! У Машки, оказывается, на «Зорях» сорвался трос, и она плашмя упала на сцену. Сейчас болит голова. Недаром в Рузе было нехорошее предчувствие.

Я в Москве. Пришла в театр, обрадовалась девочкам.

В гримерную вошел Лёня. Смущается, как ребенок.

– Здравствуй.

– Здравствуй.

Улыбается хорошо, счастливо, дольше, чем