Серые кардиналы советской эпохи - Валерий Владимирович Пирогов

СВОЙ ВЗГЛЯД

Хрущев сам немного побыл серым кардиналом при ослабевшем физически вожде Сталине, помог ему быстрее освободить трон, усыпить бдительность соперников в борьбе за власть и стать в СССР главой партии и государства. За десять лет нахождения на вершине власти он проявил себя не только безответственным демагогом, но и злым демоном в своей стране и в мире.

К счастью, недолго, но его ошибки и заблуждения имели такие чудовищные последствия, которые исправить уже никто не в состоянии до сих пор. Он был не только слабым руководителем, но и подлым и неблагодарным человеком, который предал не только своих коллег в Политбюро, но и самых преданных соратников, не раз спасавших его в трудные минуты.

Как и многие правители России, он боялся и не любил русских и православную церковь, поэтому первым из советских руководителей предательски вступил в сговор с Ватиканом и устроил репрессии в отношение Русской православной церкви, уничтожив сотни церквей и монастырей.

Однако, либерализовав политическую систему в СССР, он после отстранения от власти был просто отправлен на пенсию, не подвергался репрессиям и умер от сердечного приступа 11 сентября 1971 года, на 78‐м году жизни. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Сталин и Жуков

Жукова не случайно называли «сталинским маршалом», он стал символом победы над фашистской Германией в годы Великой Отечественной войны, но серым кардиналом вождя он не был, хотя и стремился к этому.

Историками давно подмечена такая закономерность — без Наполеона его маршалы теряли половину своей ценности. Советская история показывает, что точно так же без Сталина его маршалы теряли еще больше. Это относится ко многим, в том числе и к Жукову, который был излишне амбициозен и склонен переоценивать свои стратегические способности.

Защищая Жукова в беседе с писателем Симоновым, Сталин отметил: «У Жукова есть недостатки, некоторые его свойства не любили на фронте, но надо сказать, что он воевал лучше Конева и не хуже Рокоссовского».

Сталин сказал писателю только то, что должен был говорить мудрый вождь нации. Он не сказать ему грубой правды, что Жуков воевал так лихо под непосредственным руководством и при исключительной поддержке лично Сталина и от его имени, являясь представителем Ставки и заместителем Верховного главнокомандующего.

Однако все решения принимал Сталин, разрабатывал Генеральный штаб, а непосредственно Жукову никто не подчинялся. Он выполнял важнейшую и ответственную роль исполнителя приказов Сталина, и с этой ролью справился отлично. Жуков нужен был Сталину для той роли, которую он выполнял на фронтах. Он увидел, что Жуков способен исполнять эту роль еще во время инцидента на Халхин-Голе, но затем неудачно опробовал его в роли начальника Генштаба.

Но, несмотря на это, для управления фронтами от имени Сталина Жуков подходил вполне. В годы Великой Отечественно войны он выполнял от имени Сталина роль, аналогичную той, которую в Гражданскую войну выполнял Троцкий для Ленина.

Жукова боялись не меньше Сталина и Берии. Даже командующие фронтами, которые владели военным искусством лучше Жукова. Даже Рокоссовский, перед которым трепетали фашистские военачальники. Все советские военачальники предпочитали не связываться с Жуковым, а в случае разногласий обращались лично к Сталину.

Однако Жуков в своих «Воспоминаниях и размышлениях» не только ставит под сомнение роль Сталина как военного стратега в годы Великой Отечественной войны, но и нередко преувеличивает свою роль. Так, рассказывая о своем блестящем докладе на совещании руководящего состава вооруженных сил страны в декабре 1940 года, после которого его сделали начальником Генштаба, он умалчивает, что доклад был написан Баграмяном. Ранее он также присвоил себе авторство плана разгрома японских оккупантов, который на Халхин-Голе подготовил его начальник штаба, от которого он затем цинично избавился. Только на склоне лет Жуков, понимая величие личности Сталина и важность оценки, которую он давал его деятельности, с гордостью произнес: «Сталин нигде не сказал про меня ни одного плохого слова».

Жуков, несомненно, был выдающимся полководцем, «первым маршалом Сталина» и одним из настоящих героев Великой Отечественной войны, которому заслуженно было поручено Сталиным принимать капитуляцию фашистской Германии в Берлине, а затем руководить Парадом Победы на Красной площади в Москве.

Однако ошибки и неприятные особенности характера сталинского маршала объясняются не только его карьеристскими и корыстными мотивами, а объективными обстоятельствами его биографии — нехваткой образования и культуры, связанными с его социальным происхождением.

При этом они нисколько не умаляют его выдающуюся роль в истории нашего государства. Он был настоящим русским патриотом, которому ничто человеческое не было чуждо. Рядом с ним не меркнут имена и других великих полководцев Великой Отечественной войны — Шапошникова и Рокоссовского, только их Сталин называл по имени и отчеству.

О роли Жукова в послевоенной истории и в политике будет сказано далее.

Соратники и ближний круг Сталина

После смерти Ленина произошло полное обновление всего партийно-государственного аппарата, но оно почти не затронуло его верхушку, то есть лиц, которые с начала 20‐х годов группировались вокруг Сталина и поддерживали его в борьбе со всеми оппозициями. Они были связаны с ним тесными узами многолетней совместной работы, личной и бытовой близости.

Это помогло Сталину создавать впечатление, что он опирается на прежнюю большевистскую партию, которой официальная пропаганда создавала имидж «верных ленинцев» и выдающихся политических деятелей. Без этих людей, обладавших политическим опытом, Сталин не смог бы обеспечить руководство страной в условиях тотальной замены партийных, государственных, хозяйственных и военных кадров.

Верные соратники были необходимы вождю народов для того, чтобы, опираясь на свой авторитет и авторитет «ленинского ЦК», они могли самостоятельно управлять партийным руководством республик, краев и областей, а при необходимости критиковать и отстранять их от власти. Поэтому Сталин после 1928 года лично ни разу не выезжал в рабочие поездки по стране.

Как и в период коллективизации, для осуществления контроля и наказания виновных он направлял туда своих ближайших соратников, которые разделяли со Сталиным не только политическую, но и идеологическую ответственность за массовый террор в стране.

Когда на февральско-мартовском пленуме ЦК 1937 года Сталин объявил курс на «ликвидацию троцкистских и иных двурушников», после этого на протяжении двух лет он публично не выступал по этим вопросам. Но в его немногочисленных статьях и речах 1937–1938 годов говорилось уже не о репрессиях, а о ценности каждой человеческой жизни…

Идеологическое обоснование массовых репрессий