Танцуй для меня - Даниэлла Ник

Неловко обнимаю ее и целую в макушку. Она пахнет топленым молочком и медом. Малышка смотрит на меня, нахмурившись.

– До встречи! Пока-пока!

Тая улыбается и машет на прощание. Воспитанная девочка. Кивнув, открываю дверь, и выхожу на морозный декабрьский воздух.

Глава 52. Саша

– Это че такое было? – непонимающе смотрит на меня брат.

– Не че, а кто. Егор, отец Таюши! – устало говорю я, без сил опускаясь в кресло. Волнение и адреналин отступают, и на смену им приходит опустошение.

– Охереть! Как он узнал?

– Это долгая история, Дим. Звезды так сложились.

– Он же копия Тайка. Невероятно! – все еще пребывает в шоке парень. – Что он хочет?

– Удочерить ее. И пока все на этом.

– Это его Лексус у подъезда стол? Три семерки.

– Я не знаю, какая у него машина. – развожу руками. – Он женат и у него есть сын, Таюшин ровесник.

– То есть – жениться на тебе, он не собирается?

– В России запрещено многоженство. И да, я не собираюсь иметь с ним никаких дел. Кроме дочери нас ничего не связывает.

– Да уж. Вот так сюрприз. Я думал, тут бомба рванула, как домой зашел. Аж искрит между вами.

– Пойду Таю проверю. Температура у нее.

– Заболела моя малышка? Пойду руки вымою и поиграю с ней. Тебе, наверное, подумать надо?

Я понимаюсь, и крепко его обнимаю. Подумать только, вот ведь был долговязым подростком, а тут так повзрослел!

Проверяю дочь, температура спала. Дочка повеселела, даже поела немного банан и попила компот. Оставляю ее на попечение брата, и ухожу в маленькую комнату. Здесь все пропитано его запахом. Как вчера я вспоминаю аромат его туалетной воды, от которой у меня буквально кружилась голова. По видеосвязи звонит Костик, я колеблюсь пару секунд, и отвечаю, нацепив веселую улыбку.

– Привет, Костик!

– Привет, Сашуля. Как вы там?

– Все хорошо. Извини, я тебе не звонила, Таюша заболела.

– Что с ней?

– Мы вчера у тети гостили, наверное, простыла. Температура высокая и покашливает немного.

– Ясно. Ты как?

– Отлично! – улыбаюсь я, рассматриваю его лицо в экране айфона. Привлекательный молодой человек. Да, на первый взгляд от не писаешь кипятком, как от Егора. Но у него другие плюсы, не только голимый тестостерон. Он заботливый, внимательный, умный. На секунду, мне становится совестно, что я их сравниваю. – Как у тебя дела? Как на работе?

– Все хорошо, Саш. Я ужасно скучаю. Завтра у нас корпоратив, но я, наверное, не пойду! -морщится он.

– Почему? – удивляюсь. – Отличный повод расслабиться и отвлечься.

– Не знаю. Честно, еще не решил. Все парами будут, а я один.

– Ну, пригласи тетю Галю из бухгалтерии! – в голос смеюсь я.

Галина из бухгалтерии – это легендарная особа. Очень умная женщина, но совершенно не заботящаяся о своей внешности. Как рассказывал Костик, за спиной ее зовут Мушкетером, потому что у нее усы.

– Спасибо, родная! – прыскает он. – Я, как-нибудь, сам справлюсь. Да, на Рождество мама приглашает на обед. Вы ведь уже вернетесь?

– Конечно. Мы прилетаем шестого в пять вечера. Но я без няни до конца праздников.

– Мама хочет познакомиться с Тасей.

Видимо, я меняюсь в лице, потому что Костя это замечает.

– Ты что-то побледнела. Хорошо себя чувствуешь?

– Наверное, тоже заболеваю. Давай, вечером созвонимся?

– Хорошо. Я, правда, допоздна сегодня работаю.

– Окей. Если что – завтра.

– Целую тебя, котенок.

– И я тебя! – посылаю воздушный поцелуй и отключаюсь. Не успев подумать о Кире, телефон звонит снова.

– Привет! Ты как чувствуешь, что я тебе собралась звонить! – выпаливаю я.

– Привет, Санек. Конечно, я заждалась уже. Что там с Мистером шикарная задница?

– Кира! – рычу я. – Он был у меня час назад.

– Юмшанов? – ахает подруга.

– Он самый. Влетел как черт злющий, капец я испугалась.

– Ну? Сказала правду?

– Он вынудил меня!

– Слава богу. Теперь у Деревеньки есть отец! – радостно хлопает в ладоши девушка.

– Ты не забыла, как он со мной поступил? – нахмуриваюсь я. – Я не могу понять, на чьей ты стороне вообще?

– Конечно, на твоей, Сань Но что плохого в том, что у ребенка есть отец? Как он отреагировал?

– Он был в шоке. Честно, я боялась, что он меня ударит!

– Чего? Он из таких, что ли? – выпучивает глаза собеседница.

– Да нет, ты что. Он пальцем меня не тронул, но был просто в бешенстве. Хочет оформить документы после праздников и официально ее признать. Велел, чтобы я достала его из черного списка, и не вздумала скрываться. Да, еще он считает, что мы с Костей женаты. Я не стала его разочаровывать.

– А тест на отцовство будет делать?

– Нет! – развожу руками. – Ты знаешь, мне показалось, он очень обрадовался, когда узнал. Тая – его копия, он и без анализа на все готов. На руки брал ее, нюхал постоянно. Это странные для меня ощущения – лицезреть вместе папу и дочь.

– А Таська что? Как его приняла?

– Никак. Она заболела, Егор сбегал до аптеки. Я ей пока не говорила ничего. Но не уверена, что она поймет.

– А что он сказал про жену?

– Я спросила. Он ответил, что это не моего ума дела. Ой, Кира, что же теперь будет? Я так испугалась, что он ее заберет.

–Да ну тебя, Муркина. Он ведь не конченый. Наверное.

– Не поверишь. Он мне тоже самое сказал. Тут Дима пришел, видел его. Придется родным все рассказать.

– А Костя в курсе?

– Нет, конечно! Я ему скажу позже. Как вернемся в Москву. Его мама пригласила нас на Рождество на обед.

– С малявкой?

– Да. И я волнуюсь очень.

– Почему? – внимательно следит за мной подруга через экран телефона.

– Мне кажется, я ей не понравилась. И поэтому опасаюсь знакомить с дочкой! – признаюсь я.

– Да брось. Тем более Таюша – прелестный ребенок.

– Ага! – хмыкаю я. – Самый лучший. Маленькая Годзилла, постоянно что-то роняющая и бьющая.

– На твоем месте, обед бы меня меньше всего волновал. Я бы о Егоре думала.

– А что мне о нем думать? Ну, сделаем документы. Он в Екатеринбурге, я в Москве. Дай бог, будут видеться раз в год. Сомневаюсь, что он будет принимать активное участие в ее судьбе. В конце концов, у него есть свой сын такого же возраста

– А как он тебе вообще? – хитро спрашивает Кира.

– Никак. Просто левый мужик! – кривлю душой я.

– Так уж и левый? Вообще ничего не екнуло?

– Кира. Я в отношениях с Костей. О чем ты вообще? – я уже откровенно сержусь.

– Все-все. Молчу!

– Другое дело.