В паутине страсти - Алена Иванова

Лиза тоже начинает нервничать. После того, что я ей рассказала, оно и понятно.

— Сережа! Сережа, быстрее давай!

Заходит напряжённый Сергей.

— Сережа! Вызови сюда всех людей, надо усилить охрану. И по периметру выставить и в дом. И курьера поймать, и… Я не знаю, что ещё, но что-то надо делать! Ну, делай уже что-нибудь, Сережа!

Сергей полностью игнорирует Лизу, смотрит только на меня. Ждёт распоряжения. Вижу, готов защищать меня до последнего.

Встаю, подхожу ближе. Прошу

— Зажигалку дай.

Вздрагивает от моего холодного голоса. Даёт.

— Лита?

Одно слово, но я знаю, что хочет сказать.

Лизина истерика отрезвила меня. Я не позволю себя напугать.

Выхожу с коробкой во двор, бросаю прямо по середине. Если он наблюдает, пусть видит.

Поливаю проклятое платье средством для розжига мангала и поджигаю.

Платье мгновенно вспыхивает, столб огня, едкий запах горелой синтетики, кусочки пепла поднимаются в воздух.

Отхожу подальше от огня, оборачиваюсь на Лизу с Сергеем, встречаюсь с ним взглядом и произношу одну из фраз отца

— Никогда не показывай свой страх врагу. Не позволь себя запугать.

Вижу улыбку на лице Сергея, он тоже не раз слышал эту фразу и наизусть знает продолжение.

— Трусливого льва может победить даже мышь, смелую мышь не одолеть даже самому сильному льву.

А Пауку уж и подавно — мысленно добавляю я.

47. ОРКАН

Я сидел в своём любимом кабинете и смотрел записи с камер наблюдения. Медленно отсмативал всё, что успел записать за эти пару дней. Каждую минуту, каждую секунду, с каждой камеры, чтобы ничего не пропустить.

И стирал. Стирал все следы её пребывания здесь. Стирал, как она вошла в мою гостиную вся в саже, как бросилась на моих собачек, защищая мальчишку, как с вызовом смотрела мне в глаза, сжимая пистолет в руке. Мне не нужны были эти записи, чтобы помнить. Я помнил всё. Помнил каждый ее взгляд, каждое движение, каждую улыбку.

Другие сливались в одно цветное пятно. Я не помнил их лиц, их имена. Я даже не помнил их количество. Но её я помнил всегда.

Первый раз я увидел ее, когда ей было восемь. Она была такой красивой девчушкой, с двумя косичками и яркими синими глазами. Я сразу понял, эта девочка будет моей.

Она зашла к отцу в кабинет в поисках куклы и увидела меня. Ее глаза расширились от ужаса, когда я подошёл ближе и протянул ей игрушку. Столько мыслей тогда было в голове, но я не мог произнести ни слова, потому что утонул в ее бездонных глазах.

А затем пришел Алиев. Он рычал, чтобы я никогда больше не смел приближаться к его дочери. Но я видел, за напускной злостью скрывается страх.

Я стал следить за девочкой. Я знал о ней все. Знал какие книги она любит, какую музыку слушает, как смешно морщит носик, когда чем-то недовольна, как фыркает, когда злится.

Почти всегда я незримо был рядом.

И в тот вечер тоже.

Ей было шестнадцать. Она выскочила из дома в лёгком платье и туфельках, хотя на улице была поздняя осень. И в страхе побежала в лес. Я следовал за ней до тех пор, пока девушка не упала, споткнувшись о какую-то корягу.

Увидев меня, ее накрыла настоящая паника. Я шептал ей, что она красивая. Шептал, что я ее судьба, её суженый. Шептал, что она станет моей женой. Только ей нужно еще немного подрасти. Я вдыхал ее запах, касался ее волос, кожи и был практически счастлив. Она пахла невинностью, чистотой и страхом. А потом я услышал голоса и понял, за девочкой пришли.

После той ночи моя малышка исчезла. Долгие годы я думал, что Алиев отправил ее заграницу. Я знал, что девочка выросла, стала женщиной. Возможно она уже давно замужем и принадлежит другому, но забыть ее не мог. И я искал её. Искал в других, но не находил.

Когда она залетела к дяде в кабинет, я узнал ее сразу. Ее взгляд изменился, там больше не было страха, только гордыня. А в голосе высокомерие и презрение. Но самое обидное, я был ей неинтересен. Она скользнула по мне взглядом и отвернулась.

Я должен был забрать ее себе. И забрал.

Записи исчезали с экрана под мирное гудение компьютера, но в моей памяти они отпечатались навсегда. Я оставил только один кадр, что скопировал себе на телефон. Моя куколка с пистолетом у виска. Чтобы помнить, почему я позволил ей уйти.

Дядя залетел без стука. В его глазах был страх и решительность.

— Где она, Оркан? — в его голосе проскальзывали истеричные нотки — где эта девушка?

— Я отпустил её

Но дядя не верил. Он знал, что паук никогда не отпускает свою жертву. Вот только она не жертва, она смысл моей жизни.

— Нет… ты не мог её убить… — растерянно пробормотал он и его страх заполнил собой все пространство вокруг — ты даже не представляешь, что натворил. Он уничтожит нас. Всех нас. Весь наш род! Ты это понимаешь?

Последние слова дядя уже кричал, но мне было все равно. Я продолжал свою работу, попивая коньяк прямо из горла.

— Я отпустил её

Дядя смотрел на меня, в его глазах отражалась безисходность, отчаяние и страх. Не за меня, а за себя. В одном он был прав, Монарх не пожалеет никого.

Наконец его взгляд упал на экран телефона, и громкий выдох разрезал наступивную тишину.

— Это она, да? Она покончила с собой? — в голосе невольно проскользнула слабая еще заметная надежда сохранить свою жизнь, но я лишь покачал головой и поднял на него глаза.

— Я отпустил её, дядя. Она сейчас с отцом, в больнице. У Алиева сердечный приступ.

— Но… — он не верил. Никто бы не поверил, тем более он. Ведь он слишком хорошо меня знал. Но он не знал главного. Все эти годы я жил ею.

— Я верну её, не волнуйся. Она сама ко мне придёт. Ей просто нужно немного времени принять это.

— Что принять? — глухо переспрашивает

— Что она принадлежит мне.

Лита

Я его не боюсь. Я его не боюсь. Я его не боюсь!

Повторяю себе раз за разом, сидя возле кровати.

Уже стемнело и страх снова иголками проникает под кожу. Знаю, что Сергей не послушался и усилил охрану, но легче от этого не становится.

Не смотря на протесты сестры, я отпустила домой всю прислугу, и в доме стало жутко тихо. Ощущение затишья перед