Палки и камни - С. Дж. Сильвис

Дверь с грохотом открывается. Эван захлопывает ноутбук, а в кухню влетает Рен, бросая сумку на стул. Она выглядит как настоящий ураган — решительная, с пламенем в глазах. Не испуганная и потерянная, какой была раньше.

И меня раздражает то, как сильно я по ней скучал, хотя она была всего в паре кварталов от меня.

Она кладет руки на бедра.

— Я тут подумала.

Следом за ней входит Тейлор и вздыхает:

— Они не пойдут на это, Рен.

— Я собираюсь навестить Мэри-Лу, — продолжает она. — И это не обсуждается. Мне нужно знать, что было в моем деле, что может навредить мне.

Мы с Эваном обмениваемся взглядами. Я тянусь к Рен, провожу руками по ее бокам и притягиваю к себе на колени.

Первая реакция — сказать «нет». Что это не нужно, что ей не стоит через это проходить. Что её социальный работник, наверное, не захочет, чтобы Рен видела ее в таком состоянии.

Но когда я зарываюсь лицом в ее волосы и вдыхаю её запах, я начинаю думать о другом. О том, что в ее деле могло быть что-то компрометирующее.

И если мы узнаем об этом, это поможет уберечь Рен.

Так что, в конце концов, я прихожу к выводу, что она права. Особенно с учетом того, что мы знаем об апелляции и о том, что ее отец может выйти на свободу по УДО.

Два важных факта, которые я должен ей сказать — но не сейчас.

— Хорошо, — с готовностью соглашаюсь я. — Но я поеду с тобой.

31. РЕН

Пальцы Стоуна остаются переплетенными с моими всю дорогу до Кэмвелла — маленького городка недалеко от Мейзвилля. Эван решил остаться в Шэдоу Вэлли, понимая, что если его родители узнают, что мы были так близко к дому, они расстроятся, что мы не заехали.

А если бы мы навестили их, им бы стало интересно, почему мы приехали всего на один вечер. Я отказываюсь рассказывать Ребекке и Стивену о том, что происходит. Они больше не мои приёмные родители, и они — последние, кого я хочу втягивать во всё это.

Я улыбаюсь, когда Стоун касается губами тыльной стороны моей ладони. Он паркуется и глушит двигатель, но мы не торопимся выходить. Я смотрю на небо — серые тучи начинают рассеиваться.

— О чем ты думаешь?

Он говорит спокойно — но этого недостаточно, чтобы развеять гнетущее предчувствие. Я лишь пожимаю плечами. Стоун тянет меня за руку, и в следующий момент я уже сижу на нем верхом, на водительском сиденье. Колено упирается в ремень безопасности, когда он медленно отодвигает кресло назад.

Мои волосы закрывают нас от всего мира, и он смотрит на меня снизу вверх, будто хочет добраться до каждой мысли, спрятанной в моей голове.

— О чем ты думаешь, Палка?

Мои губы приоткрываются, и Стоун поднимает бровь.

Нет смысла скрывать от него что-то. Он уже научился читать мои защитные реакции и знает практически все мои секреты.

Я вздыхаю.

— Я нервничаю. Вот, я сказала это. Я боюсь увидеть ее.

Я безуспешно пытаюсь слезть с коленей Стоуна, но он впивается пальцами в бедра, удерживая меня в заложниках. Его голубые глаза кажутся темнее из-за моей тени, которая падает на него, и я не могу перестать смотреть в них, словно попала в ловушку.

— Ты нервничаешь? — спрашивает он, откидываясь на спинку кожаного сиденья.

Моя губа болит от того, что я грызла ее всю дорогу сюда. Я даже не осознаю, что делаю это снова, пока Стоун не протягивает руку и не освобождает ее от моих зубов.

— Я могу помочь с этим, — шепчет он, проводя пальцем по низу моего живота.

— Стоун, — произношу строго.

Живот сжимается, и я оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь в окна.

— Они тонированы.

Он уже не только знает все мои секреты — теперь он, кажется, читает мои мысли.

— Мы не должны, — я слышу напряжение в своем голосе.

Стоун усмехается.

— Должны, — он медленно сглатывает, когда мои бедра непроизвольно сжимаются вокруг него. — Позволь мне успокоить тебя.

Я смеюсь.

— Это совсем не успокаивает.

Сердце бешено колотится при одной лишь мысли о его прикосновениях, и становится только хуже, когда он слегка приподнимает бедра, усиливая пульсацию между моих ног.

Я не из тех, кто любит публичные игры. Если только я не со Стоуном.

— Черт. — Я выгибаю спину, когда его палец проскальзывает в переднюю часть моих джинс. — Стоун.

— Ш-ш-ш, ты успокоишься, когда я доведу тебя до оргазма, так что не сопротивляйся, — он пробирается пальцами под мои трусики.

Я вздрагиваю и выгибаюсь навстречу. Его палец скользит внутрь, и он ругается. Мое лицо горит, когда его ноздри раздуваются от возбуждения.

— Твоя киска всегда такая мокрая для меня, и мне это чертовски нравится.

Боже. Я двигаюсь навстречу ему, и не проходит много времени, как я уже сама жажду ощутить грубое давление его ладони, потирающей клитор.

— Вот так, — поощряет он, работая пальцами внутри меня, лаская мою киску словно она принадлежит ему.

Я впиваюсь ногтями в кожаное сиденье за его головой и отчаянно двигаюсь в погоне за наслаждением. Он прав — это идеальное отвлечение.

— Блядь, — стонет он.

Мой сосок морщится от прикосновения воздуха, и горячий язык Стоуна быстро обводит его, прежде чем втянуть его в рот.

— Я хочу трахнуть тебя.

— Сделай это, — шепчу я. — Я твоя.

Слова льются лениво от удовольствия, глаза сами закрываются. Я качаю бедрами, волосы рассыпаются по спине.

— Тогда я не смогу смотреть, как ты кончаешь на мою руку, словно моя маленькая грязная шлюшка.

Его слова становятся последней каплей, и я кончаю. Он дергает меня за волосы, заставляя выгнуться, и его пальцы погружаются еще глубже, посылая по моему телу новый прилив удовольствия.

— О, Боже, — кричу я, продолжая двигаться, продлевая свое наслаждение.

Стоун тяжело дышит. Он вытаскивает руку из моих штанов, и меня обдает жаром, когда я вижу, насколько она мокрая. Его глаза темнеют, пока он медленно облизывает пальцы, слегка втягивая щеки.

— Чертовски вкусно.

Я окончательно потеряна для него.

— Чувствуешь себя лучше?

Я киваю, мне требуется несколько секунд, чтобы вспомнить, где мы находимся.

— Тогда давай встретимся с этой Мэри-Лу и выясним, кто пытается нарыть информацию на мою девочку. — Он застегивает джинсы и хлопает меня по бедру, кивая в сторону пассажирского сиденья.

Я перебираюсь через центральную консоль — раскрасневшаяся,