Сердцу не прикажешь - Катерина Тиманова

Заносит в комнату, предварительно щелкнув замком. Меня распирает от предвкушения, что этот нахал задумал?! Заниматься сексом в доме, где полно народу и маленькие дети, огромный риск и некрасиво, наверно, плюс ещё где-то там мой жених ни сном ни духом.

Аккуратно возвращает меня в вертикальное положение и, сложив руки в скидывает взгляд. Я же, как мышка перед удавом, жмусь.

— Гордая, говорю.

— Вадим, давай не будем. Мы только больше ссоримся, а я не хочу! Мне плохо от наших ссор.

Это правда, и мне хочется, чтобы он понимал, как дороги мне наши с ним взаимоотношения.

— Думаешь, мне радость приносит с тобой ругаться? Я даже нормально не могу подойти и поцеловать тебя, обнять, должен, блядь, притворяться.

— Если бы не Егор, то ты бы поцеловал меня при всех?

Сердце готово выпрыгнуть и прям в его руки. Делаю шаг ближе и тянусь к губам, у меня даже руки дрожат, как у наркомана при ломке.

— Ник, да они уже там, поди, ставки делают, сойдёмся или нет. Твой батя заочно давно в зятья записал, кого нам стесняться?

— Вадим, ну потерпи, пожалуйста. Мне самой плохо от этого вранья. После дня рождения я поговорю с Егором.

— Ловлю тебя на слове, дьяволица моя.

Обхватывает мой затылок и тянет за поцелуем. Какой он жадный и ласковый. Стону ему в рот, мне мало, хочу его всего.

— Ник, если так продолжишь, то я не сдержусь и трахну тебя прямо здесь.

— Хочу, Вадим. Пожалуйста…

Смотрю в темные глаза, они пожирают, засасывают в пучину страсти и разврата. Опускаю руку ему на пах, и ручка двери начинает опускаться, я как ошпаренная от него отпрыгиваю и встаю на больную ногу.

— Ай!

Падаю на кровать позади себя, стискивая зубы, а в дверь раздается стук.

27 Глава

Моника

Стискиваю зубы от боли ещё и в кровь ударяет заряд адреналина от мысли, что нас сейчас застукают.

— Мамуля?

Раздается звонкий голосок дочери, и я расслабляюсь. Вадим открывает дверь, и на меня мчит ураган по имени Белла.

Запрыгивает на колени и обнимает за шею.

— Аккуратно, у мамы нога ещё болит.

— Прости, мамуль. Я соскучилась по тебе.

Целую малышку в макушку. Бесценно слышать эти слова от дочери, пусть даже она говорит об этом несколько раз на дню. Кто знает, услышу ли в далеком будущем от нее эти слова?

— Ой, тут ещё папуля!

Вадим садится рядом со мной, и наша егоза перемещается к нему на колени.

— Вы видели маленькую лялечку у тети Стаси? Саша сказал, что его папа поцеловал маму, и появилась сестренка!

Словно учёный поведала нам истину, мы с Вадимом переглянулись. Надо же, интересно, кто ему такое сказал?

— Детки появляются от любви. Когда взрослые любят друг друга.

Белла задумывается, будто что-то размышляет в своей маленькой голове, а потом выдаёт это:

— А что такое любовь? Папуль, ты любишь маму?

Мы обе ждем его ответа затаив дыхание, у меня щеки начинают гореть. Я признавалась Вадиму в любви и не раз, но от него я не слышала признания.

— Люблю, иначе бы тебя не было.

Дочка смеётся и кладет голову ему на грудь. А я же по-своему понимаю его слова, значит, тогда ему я тоже была небезразлична.

— И поцеловал мамулю, чтобы я появилась?

Не унимается дочь.

Мы смотрим с Вадимом друг на друга, его многообещающий взгляд вызывает мурашки на коже. Я хочу, чтобы он всегда смотрел на меня так.

— Так и было.

— Дочь, пора спать. И мама устала.

— Я хочу с папой.

Отворачивается от меня, цепляясь за футболку отца.

— Хорошо, пошли, а мама у нас пусть отдыхает.

Мы с Беллой целуемся и желаем спокойной ночи. И на пороге дочка возмущается.

— А ты маму не поцеловал в щёчку.

Какое упущение! Действительно.

Вадим вскидывает брови, но идет и целует в щечку. Наклоняется, обдавая горячим дыханием, касается шершавыми губами моей кожи, простой поцелуй, а я загорелась, как от прелюдий.

Белла радуется, и они покидают мою комнату.

Егора, оказывается, папа напоил, и его отвели в соседнюю спальню от меня, а я переживала, что придется делить койко-место с женихом.

* * *

Через неделю я посещаю больницу и наконец могу ходить без костыля. Меня подвозит Егор, Беллу отвезли к дедушке, папуля не смог посидеть, так как у него важные дела.

После больницы едем в мой любимый ресторан в Москве. По пути рассказываю про места, которые проезжаем. Лет с шестнадцати я любила гулять по городу, меня, конечно, охраняли, и смотрелось эпично: одна девчонка-подросток и два бугая-охранника. Они мне нисколько не мешали наслаждаться мнимой свободой, сейчас вспоминаю будто из другой жизни.

В ресторан, кстати, приезжаем в тот самый, где я несколько раз ужинала с нынешним зятем, мечтая стать его женой. Говорю ведь и правда из другой жизни.

— Малышка, твоя семья мне понравилась, дружные все. Поскорее бы стать их частью. Батя твой, кажется, в восторге.

Меня бросает в жар от стыда, было бы проще, если бы Егор сам догадался. Но он через чур тактичен или просто ничего не замечает. Только слепой не заметит искры, летящие между мной и Вадимом.

Жених кладет поверх моей руки свою и поглаживает.

— Папа у меня очень мягкий человек, несмотря на свой бизнес.

— Я надеюсь, он отпустит вас обратно? А то мне показалось, что он решительно вас увез без возврата.

Теперь мне тяжело думать о Стокгольме, я не хочу туда возвращаться. Без Вадима жизнь вообще не имеет смысла.

— Ты погрустнела. Не хочешь назад?

Наверно, это подходящий момент сказать Егору, что не будет свадьбы и я остаюсь здесь, но не могу. Он кажется таким счастливым, я так ему благодарна за это время, что он был рядом, хоть и редко, он поддерживал, помогал с Беллой, и я не знаю, как завершить с ним отношения.

— Послушай, Егор.

Мысли не могут собраться, а он продолжает смотреть преданным и верным взглядом.

— Малышка, я понимаю, тебе будет тяжело снова покидать родных. После твоего дня рождения мне придется вернуться, вы с Беллой, как и планировали, до конца лета будете здесь.

Цепляюсь за эту новость. Это отличный шанс поговорить без суеты и заодно собрать вещи.

— А можно я поеду с тобой?