Служебный развод - Агата Лав

Я из довольно простой семьи, помню времена, когда было совсем сложно, и я еще застала установку в воспитании, что нужно быть очень бережливой и сдержанной. Моя мама вообще росла в атмосфере, что деньги — это что-то постыдное. Большие деньги, разумеется. А честный человек живет непременно скромно. На грани бедности. И в этом нет ничего плохого, каждый человек имеет право строить свою жизнь, как ему заблагорассудится, но я помню, как одергивала себя и старалась не произносить на автомате всякие присказки на эту тему из своего детства при Марке. Мне хотелось, чтобы он рос в другой атмосфере. Не «все вокруг по блату, куплено и роздано кому надо», а «вот смотри, у этого парня получилось — и ты сможешь!». В атмосфере, где многое возможно, где он достоин любого успеха и не боится пробовать, добиваться, ставить перед собой самые сложные задачи. В том числе финансовые.

— Я хочу увидеть, как ты соришь деньгами, — добавляет Шумицкий и откидывает локон от моего лица. — Для чего мне еще зарабатывать?

— Например, для проектов вроде этой конюшни?

— Вот именно, — он сразу подхватывает эту идею. — Поверь, мне хватит и на тебя, и на благотворительность.

Он разворачивается ко мне сильнее и смотрит испытующим взглядом с хитринкой, которая озорным огоньком бьется в его темных глазах.

— Если тебе не нравятся предложения от агентства, то в этом нет проблемы. Они всегда сперва предлагают стандартные вещи, а потом уже пытаются понять вкусы клиента. Вот чего ты хочешь? Только по-настоящему.

— Хочу, чтобы было красиво и со вкусом, чтобы остались теплые воспоминания.

Шумицкий хмурится.

— Так мы далеко не уедем, — произносит он. — Ты тоже говоришь стандартные вещи.

— Мы с Валентином сэкономили на свадьбе, а у подруг… я была всего на двух свадьбах, и они были очень похожи. Так что я не специалист.

— То есть у тебя по большому счету не было свадьбы? Вы просто расписались?

— Можно и так сказать.

— И ты не хочешь закатить пышную вечеринку? Не осталось никаких желаний? Ты же как-то представляла себе этот день, когда была девчонкой…

— Когда это было, Игорь, — я смеюсь. — Я иногда себя и принцессой воображала, и мечтала в нашей двушке поселить пони.

— Пони и принцесса. Уже какие-то референсы.

Мне снова становится смешно. Правда, через мгновение моя фантазия просыпается и я вдруг живо представляю себя в красивом платье с бесконечным шлейфом. Я сразу одергиваю себя, напоминая, что мне уже не двадцать и, вообще, это второй брак, надо быть скромнее… Черт, опять это слово!

Я выдыхаю, позволяя себе обойти этот блок. Отпускаю воображение и понимаю, что у меня есть «платье мечты». Никуда оно не подевалось, как я мечтала маленькой девчонкой почувствовать себя принцессой, так это и осталось. И вообще, если покопаться, у меня полно желаний для дня свадьбы. Целый список, что не сбылось с Валентином, но осталось красивыми завораживающими картинками в голове.

— Я хочу карету, — выдыхаю и отворачиваюсь к окну, не в силах в этот момент смотреть Шумицкому в лицо.

Наверное, это все-таки слишком.

Легче признаться, что иногда смотришь турецкие сериалы.

— Какую? — невозмутимо спрашивает Игорь. — Винтажную? Или современный вариант?

— Ты же услышал меня?

— Да, Катерина, у меня прекрасно со слухом. И я уже понял, что ты хочешь королевскую церемонию. Надо дать это направление ребятам из агентства. Они тебе и рыцарский турнир устроят, если захочешь.

У меня округляются глаза.

— А так можно?

— Можно все.

— А я брошу платок победителю? — Я показываю жестом, как бросаю вниз платок, роль которого исполняет галстук Шумицкого. — Ох, мне уже нравится.

— Только я в доспехи не полезу. Будешь довольствоваться актерами.

— Но зато… Ох, подожди, Игорь. Это же можно тогда устроить на новой конюшне! Она идеально подойдет.

Я судорожно выдыхаю, чувствуя, как внезапная идея полностью поглощает меня. Как будто цельная завораживающая картинка вдруг собирается из разрозненных кусочков. И я вижу по глазам Игоря, что ему тоже нравится эта идея.

— Нужно только проверить по срокам, — произносит он голосом бизнесмена, погружаясь в свои графики.

— Мы можем чуть сдвинуть церемонию. Агентство все равно потребует больше времени. Не думаю, что они проводили церемонии в моем городе, им придется все налаживать с нуля.

— Да… Но ты правда не хочешь полететь куда-нибудь? Любая точка на карте…

— Не любая, не преувеличивай. — Я беру его лицо в ладони и нежно поглаживаю. — Вот детских фантазий о заморской свадьбе у меня не было. Но взрослая я буду пищать от восторга, если мы выберемся куда-нибудь в свадебное путешествие. Я очень хочу посмотреть мир.

Глава 29

Я подъезжаю к школе чуть раньше и остаюсь в машине. Листаю сообщения, просматриваю рабочие чаты. Через несколько минут распахиваются главные двери, и я сразу замечаю Марка. Он идет не один, рядом с ним шагает мальчик в серой толстовке, который активно жестикулирует и говорит с воодушевлением.

— Мам, привет! — Марк подбегает ко мне и сразу заглядывает в салон. — Можно я поеду к Паше с ночевкой? Мы просто поиграем, посмотрим кино… Пожалуйста?

Я приподнимаю брови. Вот так сразу? Без сообщений и предупредительных звонков? Я уже собираюсь задать пару вопросов, когда к нам подходит женщина в модном жакете. Я смутно припоминаю ее лицо, хотя сразу догадываюсь, кто это. Все-таки Паша чаще появляется с отцом, тот включен в его воспитание так, что можно позавидовать.

— Добрый день, — улыбается она. — Я мама Паши. Надеюсь, вы не против. Он все утро твердил, как ждал, когда Марк вернется из лагеря. Хотел пригласить к нам. Я не возражаю, они будут под присмотром. Могу сразу забрать Марка, если вы согласны.

Я киваю:

— Хорошо, тут все равно невозможно отказать. — Я смотрю на парней, которые уже предвкушают отличный вечер. — Я тогда передам вещи Марка через курьера.

— Я сброшу адрес, — отзывается мама Паши.

— Да, лучше продублировать. Хотя у меня, наверное, записан.

Мы обмениваемся парой вежливых слов, попутно прикидывая, во сколько мне завтра лучше забрать сына. Марк быстро, по-подростковому, обнимает меня и уходит с другом, не оборачиваясь. Я смотрю им вслед, чувствуя неожиданное спокойствие. Марк смеется. Он живет. Он не застрял в разрыве между мамой и папой, не тонет в напряжении, не замыкается в себе. Он общается и