Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон

Когда мы превращаем трагедию в надежду, те, кто ушел за последнюю черту, не только видят это – они радуются.

* * *

Ночью после беседы с Сьюзан и Фредом мой мобильник вновь стал разрываться от звонков с неизвестного номера. Но в этот раз я уже знала, кто подшучивал надо мной. Утром, застав Фреда и Сьюзан за завтраком, я рассказала им о таинственных звонках.

– Я чувствую, что они были от Скотти. Словно ваш сын хочет еще раз передать – он все еще рядом и общается с вами. И не нужен никакой медиум, чтобы почувствовать эту связь. Мне даже кажется, что он так развлекается – хвастается тем, что умеет делать.

Потом я узнала, что звонки из ниоткуда были далеко не единственным способом, которым Скотти поддерживал связь с родителями. Как выяснилось, ему вообще нравится выражать себя с помощью электричества.

– Мальчишкой он был просто зачарован природой электрического тока, – говорит Сьюзан. – И я не удивлена, что ему до сих пор это нравится.

У нее был свой странный опыт с мобильным телефоном.

– Мы были во Флориде, и я увидела пришедшее сообщение, – рассказывает она. – Открыла его, а там – ничего. Помню, что сказала тогда: «Скотти, если это ты – поднапрягись и сделай что-нибудь более впечатляющее, чем пустое сообщение».

Чуть позже в тот день Сьюзан получила девяносто пять пустых сообщений на мобильник.

– Это наше предназначение – поддерживать свет сына в этом мире, совершая добрые дела от его имени, – говорит Сьюзан. – Так он может влиять на людей – делать их жизнь лучше… Этот мир делать лучше.

– Мы скучаем по нему каждый день, – говорит Фред. – Наша скорбь все еще с нами. Но гораздо легче жить с ней, когда понимаешь, что Скотти всегда рядом, все еще в нашей команде.

27

Феникс

Встреча, где я познакомилась с родителями Скотта, была рассчитана на групповые сеансы для десяти-двенадцати человек одновременно. В последний день мероприятия, на четвертом (заключительном) сеансе, я почувствовала, как энергетическое лассо притягивает меня к еще одной паре: мужчине и женщине. Как только я подошла ближе, появилось темное и тревожное изображение. Затем еще одно и еще – все невероятно жуткие: удар, разрушение, пламя и дым.

– Кто-то пришел. Она говорит, что погибла в автокатастрофе, – сказала я мужчине.

Тот поднял на меня полные слез глаза.

* * *

Ночью 1966 года Фрэнк Мак-Гонагл с женой Шарлоттой сели в спортивную машину «Триумф TR4» и поехали домой из Бостона в Суонси, штат Массачусетс. Они были на поминках дяди Фрэнка, а теперь торопились домой, где их ждали четверо маленьких детей. Проехав несколько миль по тихому шоссе, Фрэнк остановился на перекрестке, как только светофор переключился с желтого на красный.

Через мгновение позади с ревом возник автомобиль и врезался в них почти на полном ходу. Последствия были катастрофическими – «Триумф» пролетел через перекресток и угодил в ограждение. В воздухе запахло бензином. Из другого автомобиля выскочили трое подростков и подбежали к машине. Они стали вытаскивать Фрэнка через разбитое боковое стекло, и как только тот оказался снаружи, бензобак взорвался.

Автомобиль охватило пламя. Фрэнк тоже горел – он упал и катался по земле, чтобы погасить полыхающую одежду. На нем было плотное пальто, которое защитило бóльшую часть тела, но голова серьезно пострадала – он получил ожоги третьей степени на лице, ушах и шее. Фрэнк не помнил, как его вытащили из машины и как он пытался сбить с себя огонь. По правде говоря, он едва осознавал, что произошло.

Единственное, что ему запомнилось о той ночи – как пришел в себя в реанимации и шокирующие слова врача: его жена не выжила в катастрофе.

Шарлотта – техасская красавица с вьющимися волосами, которой Фрэнк отдал свое сердце на их самой первой встрече. Любовь всей его жизни, мать четверых детей – она была для него всем.

Его жена погибла, будучи на седьмом месяце беременности. В мгновение ока жизнь, что они построили вместе, исчезла.

* * *

Та Сторона не рассказала всех подробностей жизни Фрэнка после аварии, но я видела, что он прошел через тяжелые испытания. По правде говоря, очнувшись в реанимации, он оказался в аду.

Его накачали морфием и вставили трубку в шею, чтобы он мог дышать.

– Я тут же обвинил себя в смерти жены, – сказал Фрэнк. – Чувствовал себя крысой, сбежавшей с корабля. Не мог простить себе, что бросил Шарлотту.

Фрэнк провел в больнице три месяца. Ожоги представляли серьезную опасность для жизни, но он выкарабкался. Хотя гораздо сильнее, чем физическая боль, его терзали чувство вины и несправедливость произошедшего. Он едва не сошел с ума. Пока Фрэнк лежал в больнице, его навестил священник. Тот знал водителя, из-за которого произошла авария, – молодого парня по имени Ричард. Он хотел увидеться с Фрэнком.

– Парень хочет попросить прощения, – сказал священник.

– Святой отец, если он явится сюда, – предупредил тогда Фрэнк, – я просто убью его.

Друзья и семья помогли Фрэнку поправиться и вырастить четверых детей. Но справиться со всем без Шарлотты оказалось почти нереальной задачей. Порой он подумывал о самоубийстве. Через два года после автокатастрофы он женился на медсестре, которая ухаживала за ним в госпитале, но их брак был обречен с самого начала.

– Я так и не пришел в себя, – объяснил Фрэнк. – Вина, гнев, горе – все осталось со мной.

Прошло десять лет, затем двадцать, тридцать, но он все так же страдал.

Как-то раз он попал на выступление доктора Фреда Ласкина, посвященное людям, получившим ожоги. Ласкин рассказывал о прощении и привел убедительные доводы того, что и прощающим, и прощенным значительно легче пережить произошедшую в их жизни трагедию.

– Я решил, что должен встретиться с Ричардом, – сказал мне Фрэнк после сеанса. – Должен простить его.

Как он узнал, парня в итоге обвинили в преступной небрежности, выписали штраф и на год отняли водительские права.

– Как-то я разговорился с соседом, который знал Ричарда, – сказал Фрэнк. – Он рассказал, что после автокатастрофы тот никогда больше не садился за руль.

Сосед помог им встретиться в местной приходской церкви. Фрэнк пришел первым и не мог найти себе места, шагая из угла в угол. Он выглянул из окна и увидел, как подъехала машина. Со стороны пассажирского сиденья вышел человек и неуверенно побрел в сторону