Жена офицера. Цена его чести - Чарли Ви

– Представляю, – буркнула она, разливая вино по бокалам. – Поэтому и приехала. Я тоже со своим сошлась. Представляешь.

Она улыбнулась как-то виновато, будто я могла её за это отчитать.

Нет. Не могла. У каждой из нас своя судьба и свой путь, по которому мы идём, набивая шишки. Не может быть в жизни всё идеально. Всегда будут взлёты и падение. Предательства и искренние признания. Это наша жизнь и надо просто уметь жить. Уметь прощать и любить. Ничего с этим не сделать, вот такие мы женщины. В чём-то мудрые, где-то влюблённые и бесконечно терпеливые.

Глава 49

(Надя)

Мы с Оксаной сидели на кухне, допивая чай. Вино так и осталось нетронутым. Разговорились, и как-то само собой решили, что сегодня обойдёмся без него. Мия мирно посапывала в кроватке, Стёпу мы забрали из сада, накормили, и он теперь возился в своей комнате с машинками.

Оксана рассказывала про Серёжу. Про то, как они всё-таки решили попробовать снова. Как он клялся, что это была ошибка, что та женщина ничего для него не значила, что он готов на всё, лишь бы сохранить семью.

– Дура я, наверное, – вздохнула она, крутя в пальцах ложечку. – Все мне говорят: уходи, не прощай, себя не уважаешь. А я не могу. Понимаешь? Не могу я без него.

– Понимаю, – ответила я тихо. – Ещё как понимаю.

Она подняла на меня глаза.

– Ты единственная, кто не осуждает, – сказала она. – Даже мама моя... она считает, что я тряпка.

Я не успела ответить ей, как услышала, как повернулся ключ.

Я замерла. Оксана вопросительно посмотрела на меня.

– Это Архип, – сказала я и вдруг почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сорвалась с места и полетела в коридор.

Дверь открылась, он вошёл в прихожую. Такой большой и родной. Уставший, с тёмными кругами под глазами, небритый.

Оксана вышла следом за мной.

– Архип, привет, – сказала она легко. – А я уже ухожу, как раз собиралась.

Он кивнул, чуть растерянно.

– Здравствуй, Оксан. Да, оставайся.

– Нет-нет, – она уже подхватила куртку. – Мне, правда, пора. Итак весь день здесь. Надя, я завтра позвоню. Мию поцелуй за меня.

Я проводила её до двери. Мы обнялись на прощание, она чмокнула меня в щёку и шепнула:

– Не бойся. Всё будет хорошо.

Дверь захлопнулась.

Я обернулась.

Архип стоял в конце коридора, прислонившись плечом к косяку кухонной двери, и смотрел на меня.

В прихожей стало вдруг очень тихо. Только сердце колотилось так громко, что, наверное, было слышно ему.

Я сделала шаг. Потом ещё один. Он не двигался, только смотрел.

Я подошла почти вплотную. Подняла голову, встретилась с ним глазами.

И тогда он протянул ко мне руки.

Я шагнула в его объятия, как в омут головой вниз, без страха, без сомнений. Он прижал меня к себе так крепко, что я на секунду испугалась. Я уткнулась лицом ему в грудь, вдохнула родной запах.

– Надя… – прошептал он хрипло. – Надя…

Он целовал мои волосы, лоб, висок – торопливо, жадно, будто не верил, что я здесь, в его руках.

– Я так соскучился по тебе, – выдохнул он мне в макушку. – Так соскучился, сил нет.

Я молчала. Не могла говорить. Только сильнее прижималась к нему и плакала – тихо, беззвучно, с облегчением. И чувствовала, как сердце, которое всё это время, казалось, было не на месте, будто встало туда, где ему и положено быть.

– Ты как? – спросила я наконец, когда смогла говорить.

– Теперь хорошо, – ответил он, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть мне в лицо. – Теперь всё хорошо.

Он провёл большим пальцем по моей щеке, стирая слёзы, и вдруг наклонился и поцеловал меня. По-настоящему, глубоко и чувственно, вкладывая в поцелуй то, что иногда невозможно сказать словами.

Я закрыла глаза и ответила.

– Папа! – звонкий крик из комнаты разорвал тишину.

Мы отпрянули друг от друга, и я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Архип обернулся.

Стёпа нёсся по коридору, раскинув руки, как самолётик. Архип присел на корточки и поймал его в объятия. Сын повис у него на шее, заливисто смеясь.

– Папа приехал! Папа!

– Приехал, сынок, приехал, – Архип подхватил его на руки, подкинул, поймал, чмокнул в щёку.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри разливается тепло.

– Ты есть будешь? – спросила я, вытирая остатки слёз.

– Буду, – кивнул он. – В поезд не брал с собой ничего. Торопился домой приехать

– Тогда мой руки и на кухню.

Он пошёл в ванную со Стёпой на руках, но на полпути остановился.

– Чуть не забыл! – он развернулся и пошёл обратно в прихожую, к своей сумке.

– Сынок, смотри, что я тебе привёз.

Он достал из сумки коробку. Большую, яркую, с изображением огромного пожарного автомобиля. Стёпа ахнул от восторга.

– Это мне? Папа, это мне?

– Тебе, тебе. Открывай.

Сын схватил коробку и тут же забыл про всё на свете.

– Спасибо, папочка! – Стёпа чмокнул в щеку отца и тут же умчался в комнату.

Мы зашли на кухню. Я поставила перед Архипом тарелку с супом, налила чай.

Я села напротив, и только тогда заметила на столе листовку. Яркую, глянцевую. На ней картинка нового коттеджного посёлка, красивые домики, зелёные лужайки, детская площадка.

– Что это? – спросила я, беря листовку в руки.

Архип отложил ложку. Опустил глаза, снова поднял их, будто подбирал слова и не решался сказать. Мой каменный, непробиваемый Архип сидел сейчас передо мной и волновался, как мальчишка.

– Я пока ехал… – начал он осторожно. – Думал. Вот, посмотри. Посёлок новый строят, недалеко от города. Дома хорошие, участки.

– Архип, – я перевела взгляд с листовки на него. – Ты хочешь дом купить?

– Вам, – поправил он. – Тебе и детям. А то ты в съёмной живёшь. Не дело это.

Я рассматривала картинку. Дом и правда был красивым – светлый кирпич, большие окна, терраса. Но…

– Это же далеко, – сказала я. – Как я буду Стёпу в сад возить? С Мией на общественном транспорте, да даже если на машине… неудобно.

– Так может… съедемся?

Я замерла.

– Съедемся, – повторил он