После развода. Право на тебя - Натали Нил

Ирина покосилась на меня. Я пожала плечами — мол, добро пожаловать в мою жизнь.

Первые несколько минут просто молчали — каждая со своим бокалом в руке, каждая о своём.

Даша потянулась бокалом.

— Давайте за встречу.

Мы все дружно чокнулись и сделали по глотку. Даша начала рассказывать что-то нейтральное, и постепенно воздух в кухне стал чуть легче.

Потом Ирина вдруг поставила бокал и сказала глядя прямо мне в глаза:

— Прости. За то, что ляпнула тогда. На совещании. Я просто… — она замолчала.

— Ой, бля, да завидовала просто. По-нашему, по-бабски, — Даша отправила в рот кусок торта.

— Дашка!

— Что? — подруга невинно хлопала нарощенными ресницами.

Ира вдруг рассмеялась.

— Да, ладно. Всё так и было. И, знаешь, за меня никто так не заступался.

— Ир, — я наклонилась чуть вперёд. — Завидовать нечему. Серьёзно.

— Ну, не знаю. — Ирина чуть улыбнулась. — Если б за мной такой мужик ухаживал — с цветами, томографом и скандалами…

— Ага, скандалы — наше всё. Короче, Ир, я на три дня отпуск взяла. Вот давай вместе на работу приедем. Я с Палычем поговорю и за тобой заеду. Идёт?

— Марта…

— Ты лучший диагност, которого я знаю. Это не потому что мне надо тебя уговорить. Это правда.

Ирина смотрела на меня. Долго.

— Ладно, — сказала она, наконец. — Вернусь. Но если этот твой Идрисов ещё раз сунется в кадровые вопросы — я сама ему что-нибудь сломаю.

— Встань в очередь, — я усмехнулась.

Даша хлопнула в ладоши и подняла бокал.

— За нас. Потому что все мужики козлы, но без них как-то тоже не очень.

Мы чокнулись.

Но не успели мы поднести бокалы к губам, в дверь снова позвонили.

Даша медленно опустила бокал и уставилась на меня.

— Я не поняла. Это что за паломничество к тебе сегодня?

Встала и пошла открывать с видом человека, которого уже ничем не удивишь.

Мы с Ириной переглянулись…

Глава 63

Даша вернулась в кухню с таким лицом, будто за дверью случилось стихийное бедствие.

— Я пыталась, — сказала она. — Честно. Но этот мамонт меня просто не заметил.

Я уже вставала но Эльдар вошёл раньше. Ему не нужны приглашения. Так входят в собственный дом.

В руке — один цветок. Протея. Размером с кулак, бархатные лепестки от кремового к тёмно-бордовому, плотные, как корона. Никакой упаковки, никакой ленты. Просто держал в руке — так, будто сорвал по дороге.

Окинул взглядом — бокалы, бутылки, торт, каждую из нас.

— Доброго дня, дамы, — голос такой, что можно материк заморозить.

Даша кашлянула. Переглянулась с Ириной. Пауза была секунды три — не больше.

— Ир, — сказала Даша светским тоном. — Мне кажется, нас здесь больше нет.

Ирина уже поднималась. Я не останавливаю. Понятно, что Эльдар пришёл не для того, чтобы с нами вино пить. И уходить он тоже не собирался.

Зато девочки собрались с рекордной скоростью. Даша на прощание чмокнула меня в щёку и шепнула на ухо:

— Позвони завтра. Живая.

Дверь закрылась. Мы остались одни.

Эльдар положил передо мной цветок и сел напротив. Некоторое время просто молчали.

Эльдар смотрел в стол. Я смотрела на протею. Цветок лежал между нами, тяжёлый и неуместно красивый, будто граница.

— Ты знаешь, — сказала я, наконец, убирая её на край стола, — я семь лет не позволяла себе думать о тебе. Специально. Методично. Так вырезают опухоль — чисто, по краю, чтобы не осталось ничего.

— Знаю.

— Не знаешь, — я подняла взгляд. — Ты знаешь факты. Но что это такое — просыпаться каждое утро и первым делом напоминать себе, что тебя больше нет — этого ты не знаешь.

Эльдар не ответил. Только желваки под кожей.

— Даша сказала тебе, что я потеряла ребёнка, — я провела пальцем по краю кружки. — Знаешь, что было самое страшное? Я не знала. Я даже не успела испугаться. Не успела захотеть. Или не захотеть. Я не придумывала имя, не строила планы на коляску… Просто — проснулась, и его уже не было.

Эльдар замер.

Тишина.

Я посмотрела ему в глаза.

— Если бы я знала — я бы наплевала на всё. На твоего отца, на угрозы, на заявление. На всё. Я бы сохранила этого ребёнка. Любой ценой. А я даже не успела его полюбить...

Эльдар встал. Подошёл к окну, встал спиной ко мне. За стеклом — уже тёмный двор, жёлтый свет фонарей, голые ветки.

Долго молчал.

— Я никогда никого не любил кроме тебя, Марта. Так бывает. Да, я женился. Но никогда другая женщина не смогла бы занять твоё место. Это было нечестно по отношению к ней, но это правда. Я всего лишь пытался быть рядом. Но это была не ты.

Я смотрела на его напряжённую спину.

— Когда Даша мне про ребёнка сказала... — он не договорил сразу. Помолчал. — Я сорвал повязку с груди. Охрана потом рассказывала. Сам я не помню. Просто что-то внутри выключилось, — он развернулся. — Я думал, знаю, что такое боль. После комы, после всего, что отец мне показал. Думал, дно уже прошёл. А оказалось — нет. Я тоже не успел его полюбить…

В кухне стояла такая тишина, что было слышно, как где-то далеко проехала машина.

Эльдар вернулся к столу. Не сел — встал рядом, оперся руками о столешницу. Смотрел прямо на меня.

— Ты спрашивала — какими словами стереть прошлое. Никакими. Прошлое не стирается. Наш ребёнок был. Твоя боль была. Моя вина была, — он выпрямился. — Я не прошу тебя забыть.

Он замолчал, сжал пальцы на столешнице.

— Я не знаю, как это сказать правильно, Марта.

Вдох.

— Я ничего не прошу… просто хочу быть рядом.

Я смотрела на него долго. На усталость в глазах, которую не спрячешь ни за каким глянцем. На то, как он стоит — не как хозяин жизни, а как человек, которому больше нечем прикрываться.

Хочу ли я, чтобы мы снова были вместе? Горло сжалось, и на секунду стало страшно: