Молния. История о Мэри Эннинг - Антея Симмонс

холода, и тогда мы с Джозефом затеяли шутливую драку, изо всех сил стараясь хоть немного согреться. Отец смеялся над нами: от холода наши зубы стучали так громко, что соседняя скала чуть не обрушилась прямо на нас! Мы неустанно трудились несколько часов кряду, пока не закончился световой день. Казалось, что удача, не покидавшая меня с нашей первой вылазки, теперь навечно меня оставила. В тот день нам попадалась по большей части «мелочовка», как называл ее отец. Хотя весной даже на ней можно было немного заработать. И потом, как опять же справедливо замечал отец, всяко лучше, чем ничего.

А вот матушка была в отчаянии.

– И о чем ты только думаешь, Ричард?! Рисковать жизнью единственных наших детишек, да еще в Рождество! – причитала она, пока мы собирались на берег.

– Но мы и сами хотим пойти, – подал голос Джозеф. – Это ужасно интересно! К тому же всегда полезно немного прогуляться.

Не только матушку возмущали наши походы. Той же зимой к отцу подошла незнакомая женщина – наверное, она недавно переехала в Лайм-Риджис – и ткнула его в грудь своей тростью. Вероятно, она шпионила за нами, потому что накинулась на отца с обвинениями.

– Вы бы хоть постыдились, а!

– А чего мне стыдиться? – с изумлением переспросил он. – Что я такого сделал? Вы, часом, не обознались?

– Как же! – злобно проворчала она. – Превратили детей в прислугу и строите из себя саму невинность. Да будь они рабами в Новом Свете, там бы и то обращались с ними поласковее! Каждый день рисковать детскими жизнями, а все ради чего? Чтобы потуже набить свои карманы, будь они неладны!

Она еще разок с силой ткнула его тростью и решительно зашагала по Брод-стрит, недовольно что-то бормоча себе под нос.

Отец, совершенно потрясенный случившимся, застыл как вкопанный.

– Вы и впрямь считаете, что я делаю из вас прислугу? – спросил он. – Ваш старик в самом деле обходится с вами дурно?

– Нет! Нет! – наперебой заголосили мы.

Даже смерть страшила меня куда меньше, чем мысль о том, что отец больше не возьмет нас с собой к морю.

Мне очень нравились наши вылазки. В любую погоду. Я знала, что отец охотно дневал и ночевал бы на берегу, если бы не работа плотника. Ему часто приходилось на несколько дней отвлекаться от поисков окаменелостей, чтобы доделать какой-нибудь изысканный предмет мебели для очередного толстосума, которому некуда было девать деньги и который к тому же не желал платить за работу по справедливости.

– Куй железо, пока горячо, – любила повторять матушка, когда у отца появлялся достойный заказ.

В ответ отец только ворчал и становился мрачнее тучи, хоть и понимал, что работу и впрямь надо выполнить.

И все же нам было за что благодарить напыщенных аристократов, которые съезжались в наши края из Лондона и Бата с приходом тепла. Они важно расхаживали по залам городской ассамблеи. Прогуливаясь по Лайм-Риджису, они зажимали носы у пристани и брезгливо морщились при виде ящиков с дорогущей рыбой, которая только им одним и была по карману, тогда как нам приходилось довольствоваться лишь жалкими остатками. Разодеты они были в шелка с оборками – более нелепые костюмы и вообразить сложно. Чего ради наряжаться в нежно-розовое платье, если его подол волочится по грязной земле? Зачем нужна шляпка с ленточками и перьями, если первый же порыв ветра непременно унесет ее вдаль? Если б пришлось выбирать между восхитительным нарядом и захватывающим приключением, я не задумываясь предпочла бы второе.

Конечно, мне никто и не предлагал выбирать. Справедливости ради стоит сказать, что, когда город наполнялся этими глупыми созданиями, наши диковинки наконец начинали продаваться и заработанных денег хватало, чтобы на какое-то время избавить матушку от волнений. Слухи об отце разлетелись далеко за пределы нашего города, и покупатели, живущие за много миль от Лайм-Риджиса, съезжались к нам, чтобы поглядеть на сокровища, разложенные на столике у входа в мастерскую. Мы с Джозефом страшно гордились, что среди них есть и наши находки. Разумеется, знатные гости трогали окаменелости не снимая перчаток, потому что страшно боялись грязи и пыли. Вот ведь бедняжки!

Впрочем, здравомыслия у них явно было куда больше, чем у тех безумцев, что приезжали в Лайм-Риджис зимой по совету некоего доктора Крэйна из Уэймута, который настаивал на том, что купаться в море в январе и феврале «чрезвычайно полезно для здоровья»! Ох и хохотала же я, глядя, как они, несмотря на страшный холод, сбрасывают одежду и бегут по камням в море, повизгивая, словно щенки! Как, вскрикивая от боли, ныряют в серую воду и сперва синеют от холода, а потом краснеют, точно вареные раки. Надолго они у нас не задерживались, уж поверьте, что же до пользы для здоровья… Чаще всего уезжали они от нас в деревянном гробу, а не в нарядном экипаже, так что «польза», как видите, налицо. Спроси они меня, я бы им сразу сказала, что ни к чему хорошему эта затея с купаниями не приведет, а денег за свой совет взяла бы куда меньше любого доктора. Порой я просто диву даюсь, сколь велика людская глупость!

Встречи со знатными богатеями меня мало интересовали, но была среди них одна, воспоминания о которой греют мою душу до сих пор. Я никогда не забуду тот день, когда состоялась моя первая сделка. Мне тогда было лет восемь, не больше. Незнакомый пожилой джентльмен взял со столика крошечный «бараний рог», который я отыскала на побережье и который потом отец отполировал до ослепительного блеска. Я стояла и наблюдала за тем, как он с нескрываемым восхищением вертит в руках эту окаменелость. Мое сердце колотилось как бешеное.

Я невольно потянулась к «змеиному камню», висевшему у меня на шее на кожаном шнурке. Это был тот самый камень, который подарил мне отец в наш первый поход к Черной Жиле. Он распилил его вдоль, одну из половинок отполировал до блеска с обеих сторон и проделал маленькую дырочку для шнурка рядом со змеиной головой. В лучах солнца украшение сияло золотисто-коричневым светом и, наверное, действительно приносило удачу. Во всяком случае, пожилой джентльмен успел заметить его золотистый блеск, прежде чем обратиться ко мне.

– Плачу за рог два пенса, – объявил он и протянул мне монетки.

– Он стоит шесть! – недолго думая, выпалила я.

Отец удивленно посмотрел на меня, не веря своим ушам. Сказать по правде, «бараний рог» тянул пенса на три, не больше.

– Высоковата цена для куска старого камня, юная леди, – заметил пожилой джентльмен.

– Никакой это не кусок старого камня! – возразила я. – Это настоящее сокровище! И я, рискуя жизнью, добыла его возле Черной