Молния. История о Мэри Эннинг - Антея Симмонс

Джентльмен рассмеялся. С виду он был человеком добрым и великодушным и совсем не походил на манерных, напыщенных лондонцев, с которыми мне нередко доводилось встречаться.

– Сговорчивой вашу дочурку не назовешь, – повернувшись к отцу, заметил он. – Но зато она понимает всю важность происхождения!

– Что такое «происхождение»? Это что-то вроде Провидения? – спросила я.

Конечно, с моей стороны приставать к джентльмену с расспросами было большой дерзостью, но меня всегда ужасно интересовало точное значение слов.

Покупатель вновь улыбнулся.

– Происхождение, моя милая, – это история возникновения кого-нибудь или чего-нибудь. Вот твои шесть пенсов. За них тебе нужно благодарить Провидение. Поешь на эти деньги досыта и накорми семью. – И обратившись к моему отцу, сказал: – Повезло вам с ней, сэр. Храбрая девчушка, ничего не скажешь! – Он убрал «бараний рог» в карман, приподнял шляпу и откланялся.

Казалось, сердце мое вот-вот взорвется от радости! У меня впервые купили окаменелость, да еще на глазах у отца! Теперь-то он поймет, как ловко я могу торговать диковинками!

Рассмеявшись, отец взъерошил мне волосы.

— Ну что же, Молния Мэри, малышка моя, вот ты уже и отца превзошла! Видит бог, скоро мы разбогатеем!

Нет, мы не разбогатели. Да и как тут разбогатеть, когда все покупатели были удивительно скупыми людьми. Они придирчиво разглядывали наши находки, неодобрительно цокали языками, узнав о цене, а мои прямота и решительность трогали их далеко не всегда. Зато отец при желании мог уговорить кого угодно. Так что совместными усилиями нам удавалось заработать на хлеб, молоко и даже мясо.

— Эти богатеи, Мэри, только и думают, как тебя обвести. Всегда стой на своем! Смело гляди им в глаза и не верь всей той чуши, которую они несут! По-другому с ними нельзя, запомни! Впрочем, не мне тебя учить! Ведь передо мной самая упрямая торговка во всем Дорсете!

И он взъерошил мне волосы — как и всегда, когда хотел похвалить. И это было едва ли не единственное прикосновение, от которого совсем не хотелось уворачиваться.

4. Торговка и шпион

Игрушки и куклы никогда меня не интересовали. Главными сокровищами для меня были молоточек да кулон со «змеиным камнем». Я частенько гладила его, закрыв глаза, и представляла, как в одиночку или с отцом высматриваю на берегу среди водорослей, камней и грязи заветные окаменелости. Этот ритуал всегда меня успокаивал.

В воскресной школе меня (впрочем, как и всегда) дразнили обидными стишками:

Мэри Эннинг! Хлеба нет?

Что ж, ешь камни на обед!

Мэри камни есть не хочет

И о кости зубы точит!

Мои обидчики страшно собой гордились, придумав очередной стишок. Но, думаю, на самом деле им попросту было завидно, что у меня есть сокровища, а у них — нет.

Впрочем, мы и впрямь часто голодали. Но не мы одни — голодали все, кроме фермерских детей. Никогда не понимала, что же так манило сюда завоевателей-французишек, ведь в Лайм-Риджисе кроме грязи, умирающих от голода младенцев и бедняков, еле-еле сводящих концы с концами, поглядеть-то было не на что, особенно зимой!

Однажды в воскресенье — дело было в марте, за пару месяцев до моего десятилетия, — я решила после школы пойти на Черную Жилу одна. На расспросы девчонок я не обратила никакого внимания. Насмешки и издевки мальчишек пропустила мимо ушей. Оставив обидчиков далеко позади, я промчалась по городским улицам и свернула за церковью на тропинку, ведущую к берегу.

Меня вдруг охватило волнение. Казалось, что сейчас непременно повезет, и я найду нечто грандиозное и восхитительное, и никто меня не остановит!

Я нисколько не сомневалась, что отыщу окаменелость в два счета — и так оно и вышло! Очень быстро я наткнулась на большой ком глины — он будто нарочно поджидал меня на самом видном месте. Уверенными движениями я счистила слой ила и грязи и высвободила камень. Размером, да и гладкостью, он напоминал яйцо. Два бережных удара молоточком — и моему взору предстал один из прекраснейших «бараньих рогов», какие я только видела в жизни. Я радостно вскрикнула, а потом огляделась, боясь, как бы меня кто не услышал. Хотя на самом деле подслушивать было попросту некому: Джозеф помогал отцу в мастерской, а других охотников до окаменелостей, кроме нас, в городе попросту не имелось. И все же краем глаза я уловила какое-то движение, а потом за камнем мелькнула чья-то белокурая голова.

— А ну, выходи! — крикнула я. — Я все вижу!

Но на мой зов никто не вышел. Послышались тороп­ливые шаги, которые с каждым мигом становились все тише и тише: похоже, таинственный шпион, следивший за мной, убрался восвояси.

— Трусишка! — крикнула я вслед, гордясь тем, что прогнала чужака.

Я принялась разглядывать свою чудесную находку — ребристый и лихо закрученный «бараний рог» — такой и у настоящих баранов редко сыщешь!

Многие верят, что Господь и впрямь сотворил мир и его обитателей за шесть дней, как написано в Библии. Но, по словам отца, это все выдумки: ученые выяснили, что слово «день» не стоит воспринимать буквально и на самом деле Сотворение мира заняло куда больше времени — аж шесть тысяч лет, а то и все семьдесят пять, как считают некоторые. Мне было трудно представить столь долгий период, ведь порой даже один-единственный день тянется нестерпимо медленно.

Такие разговоры мы заводили только на  берегу или в скалах, где нас не могли подслушать, — горожане, чего доброго, сочли бы отцовские идеи «клеветою бесовской», попирающей Слово Божие. Очень многое в Биб­лии было (и до сих пор остается) мне непонятным, заставляя задуматься, все ли в этой книге правдиво. В Писании сказано, что Бог создал все и сразу, но почему же тогда некоторые существа в какой-то момент исчезли с лица земли? Почему мы сейчас находим «змеиные камни», скелеты древних каракатиц и так далее? Зачем творить существ, которым рано или поздно придет конец? Да еще таких прекрасных? Вот чего я никак не могла взять в толк.

И почему же камни не таят в себе человечьих, лошадиных, бараньих костей? Их останки встречаются только на  берегу — временами море вымывает их из почвы, забирает себе, чтобы накормить своих подводных обитателей, а потом вновь выбрасывает на берег блестящими и гладкими, словно очищенный картофель. Глубоко под землю эти кости так и не уходят. Но почему тогда камни в свое время дали приют останкам древних существ? Как это произошло? Вот ведь загадка!

Я бережно погладила находку и понесла ее к воде, чтобы смыть остатки грязи. «Бараний рог» оказался размером с ладонь.

Он был так прекрасен, что я надолго замерла в восхищении, рассматривая свой улов.

Но потом меня захлестнула волна страха. Солнце уже село. Море подобралось угрожающе близко к берегу и щелкало своими огромными холодными челюстями у моих ног. Раньше надо было уходить! Успею ли теперь?

Я кинулась бежать что было силы, прижимая к груди находку. Пронеслась по скользкой тропе, взобралась на берег и влетела на кладбище при церкви, радуясь твердой земле под ногами. Но стоило мне обогнуть последнюю могильную плиту, как я врезалась в незнакомую даму, разодетую в пышное платье, и уронила свое сокровище… Прямо ей на ногу!

Дама тихонько вскрикнула, но до меня донесся и другой звук. Смех! Кто-то сдавленно хихикнул! Щеки мои залила краска, и я торопливо огляделась. Кто это надо мной хохочет?!

— Бог ты мой, да ты, никак, страшно спешишь? Да, малышка? — ласково спросила дама.

— Простите меня, госпожа, — едва слышно пробормотала я, уставившись на ноги незнакомки.

— Ну-ка, ну-ка, что тут у нас… — проговорила