Попаданец XIX века. Дилогия - Михаил Леккор

Вместо этого он медленно и аккуратно, стараясь не впадать в чувства, стал считать ассигнации. Красного цвета бумажек с достоинством в десять рублей. Их оказалось тридцать две!

Потом синенькие бумажки в пять рублей. Двадцать три!

Вот тебе и сто рублей! Да тут триста с гаком! Да еще серебро на те же сотню ассигнаций.

Хоть Андрей Игоревич и не очень верил в Бога, но тут и он на радостях бросился на колени перед иконой (она была расположена в красном углу комнаты, как памятник любого смиренного христианина) и прочитал молитву во имя бога, сына и отца. Сам попаданец молитву, разумеется не знал, но память рецепиента не подвела и он, запинаясь, проговорил ее до конца.

И только потом мог слегка передохнуть и, наконец, пристально осмотреться. Жил Андрей Георгиевич в маленькой комнатушке пять аршин на три, в которой в большим трудом размешались опять же небольшой столик, самодельный табурет и кровать. Мебель была в минимуме для приличного житья, но какого она была дешевой и примитивной! И как действительно грязно!

Так сказать стол был из обрезка непрочищенной широкой доски. Заносы, правда, на ней уже отсутствовали. «Благодаря его сюртуку, - напомнила память реципиента, - который стал колюч, как сердитый еж».

Постель существовала только в представлении попаданца. И, может, еще в кошмарном сне. В реальности же это была самая настоящая лежка бедного крестьянина. Да еще грубое с серым постельное белье, на котором он изволил спать. Бр-р.

Андрей Георгиевич отчетливо понимал, что этоXIXвек и некая доля натурализма и естественности имеет, как положительные, так и отрицательные стороны. Кушать вы будете натуральные продукты, а не переработанные водоросли. И воздух на улице свеж и без технократических примесей, в худшем случае с запахом лошадиного навоза. Но и ткани выделываются, а потом шьются достаточно примитивно и грубо. И мебель вам будут производить не на станках и даже не специалисты - краснодеревщики, а мужики с соседнего дома. Изысканная же мебель пока только удел верхушки общества, как правило, дворянства. А богатые купцы и крестьяне, имея деньги, все равно стремятся к повседневной простоте.

Насекомых нет и ладно. Тараканы, блохи и клопы. Кстати... Он еще раз внимательно осмотрел простыни, пощупал наволочку. Точно нет?

Мелких вредителей, а также относительно крупных типа мышей или, упаси боже, крыс, к его облегчению, не было. И пахло каким-то ядом, явно от живности берегутся.

Андрей Георгиевич еще раз оглянулся, вздохнул, оглядел деревянные доски на стене, штукатурка, кое-где прослеживающие кирпичи. Первое желание попаданца немедленно съехать отсюда понемногу ослабело. Квартирка хоть и среднеслабая, но не противная. И вредителей нет. А то переедешь в пуховую перину с клопами — кровопийцами, намучаешься потом. Надо вот только попросить топить получше, чтобы сырости не было.

Поискал в памяти у рецепиента, дровами квартира снабжалась за счет хозяев. Это хорошо Плохо то, что Авдотья была старушка бедная и скупая, за каждую копейку готова если и не сама удавиться, то ближних удавить точно. То есть предлагаются два варианта снабжения — или постоянные ругательства с непонятным результатом, или самому оплатить дрова. А с учетом того, что печь в квартире была одна, то получается он будет согревать и скаредных хозяев.

Последняя мысль была реципиента и Андрей Георгиевич поморщился. Сам он был не из вежливых интелюлю, если надо мог и разругаться и по морде дать. Но, как потомственный коммерсант (если считать маму-продавщицу), он понимал, что и торговля и беседа легче идут без ругани.

И вообще, у него полтысячи рублей ассигнациями, что он будет мелочится? Тьфу на тебя, молодой человек! Пару рубликов схомячил, жаба взыграла? Мой друг, сейчас в пару столетий у тебя нет никаких соперников. И ты будешь круглый дурак, если не воспользуешься этим!

Руганулся и принялся одеваться. А то кто из женщин ненароком придет, а он в дезабилье. Не хорошо-с!

Глава 2. Действительность попаданца расширяется

В дверь комнаты тихо поскреблись. Так пытаются попасть в закрытую комнату, когда не уверены, что хозяин уже проснулся. Авдотья, никак иначе, опять хочет «напомнить» о квартирных долгах! Но что так негромко?

- Да, да, - звучно ответил он, одним движением закрыв простыню деньги на постели. Хоть и не ворованные деньги, а все равно не зачем показывать, как он стал богачом. Как говорится, когда всех медяки не следует нагло показывать золотые. И хотя Господь его не обрадовал оными, но денег и так оказалось много. В это время простонародный люд таких сумм аи не видел никогда!

Дверь открылась и показалась, к его удивлению голова юной девушки. Оба-на! А ведь она действительно красавица!

Курносенькая, русоволосая, с длинной косой, она была в таком возрасте, когда все девушки кажутся удивительно красивы и прелестны.

Это была дальняя родственница Авдотьи Полина, седьмая вода на киселе, проще говоря, приживалка, жила здесь на правах сиротинушки и домашней служанки. Любопытно стрельнула на него глазами, сказала:

- Маменька изволила пригласить вас к утреннему чаю, а то чайник уже закипел.

Ну и ничего они здесь встают, солнце еще не показалось! Хотя, похоже, на улице уже осень, светлое время начинается поздновато, но все же!

Ответил Полине вежливо. Хоть и из простого люда, а такая прелестница:

- Не извольте беспокоится, мадмазель, сейчас приду!

Девушка что-то еще хотела сказать вдобавок, но не решилась, робко закрыла дощатую дверь.

Видимо, на счет денег, - подумал Андрей Георгиевич, - надо уже наконец расплатится. За одним и по дровам для квартиры поговорить. Все равно только черезхозяйку и можно этот вопрос решить. Иначе никак!

Убрал деньги в кошелек, а тот под подушку. Хотел было взять с собой, но спохватился. Куда он его положит, ни тяжелые серебряные, ни довольно объемные бумажные не уместятся.

Скажи спасибо еще, то при Николае Iмедные деньги перестали господствовать в денежном обороте. Андрей Игоревич историком не был, но по роду профессии кое-что читал по развитию финансов. ВXVIIIвеке сто рублей медных денег весили 6 пудов! Это же мои 500 рублей весили 30 пудов, почти 500 если в килограммах!

Андрей Георгиевич покачал головой в такт своим тяжелым мыслям, взял ассигнацию в пять рублей и решительно вышел в коридор, а оттуда в кухню.

Придя туда, он понял, что в своей маленькой комнате он еще жил по-царски! Хоть тесно, но один.

Здесь