Высокий свет. Стихи - Айрат Мударисович Сулейманов

Свои яйца – будущих птенцов.

Раскидала на чужие ветви

На березе или на ольхе,

Испокон веков на белом свете

Люди знают о ее грехе.

Ладно, если греховодит птица,

Но ведь человек в коленках слаб:

Плохо, что такое же творится

Среди наших одиноких баб.

Плач летит над сумеречным лесом,

А вдали пророчат петухи:

Никаким достигнутым прогрессом

Не избыть кукушкины грехи.

Как блудили пташки, так и блудят,

Блуду нет законов и границ…

К сожаленью, было так и будет

На земле не только среди птиц.

* * *

Я стою у окна. В стороне

Кто-то здорово врет обо мне:

– Он упал, перепуган до смерти.

И ему не подняться, поверьте.

Принимаю и этот вызов.

К бою, сердце!

Стучи смелей!

Все до тонкостей в жизни вызнав,

Мы становимся только сильней.

Не в такие впадал перепалки,

И не вешал ни разу нос.

Жизнь, бывало, шальные палки

Подставляла в спицы колес.

Мне туманил туман глаза,

Мне грозила не раз гроза,

Ноги в кровь бередил бурелом

И пророчил несчастия гром.

Ежевикой заросшей лес

На меня и кидался, и лез.

Едкой тиной ложился в рот

Перепрелый запах болот.

Но стучало сердце в груди:

«Победи! Победи! Победи!»

Я упрямо прищур ил глаза -

И пугливо ушла гроза,

И, наотмашь взмахнув топором,

Наповал повалил бурелом.

Я прошел, победил и узнал,

Что намного сильнее стал.

Бузовьязовский район

Как звезда на небосклоне,

Край наш светит и живет.

В Бузовьязовском районе

Замечательный народ.

Славен он в труде и песне

С незапамятных времен.

Расцветай еще чудесней,

Бузовьязовский район.

Воспевали так когда-то

Нас поэты и певцы,

Но стряслась однажды дата –

И район отдал концы.

Шито-крыто, карта бита,

До сих пор его мне жаль.

Это учудил Никита –

Генеральный секретарь.

Он усердно постарался

Учинить такой разбой,

Но народ-то там остался,

Как и был, самим собой.

Работящим, деловитым,

С устремленностью вперед.

Никаким, скажу, Никитам

Не унизить наш народ.

Ручей

Усталый от забот,

От жизненных невзгод,

Я вышел без дорог

Туда, где нет тревог.

Гляжу, из-под камней

Берет исток ручей.

Затейливый родник

К моим ногам приник,

Побулькиваньем вод

Мне голос подает:

– Бери пример с меня,

Не я ль день ото дня

Рвусь из земных глубин

В раздолия долин,

Чтоб влагою своей

Насытить даль полей,

Чтоб там росли хлеба

И вечно у людей

Была светла судьба.

– Спасибо роднику! –

Я тихо изреку.

Как хорошо, что я

Услышал речь ручья.

Теперь я шел домой

С распахнутой душой

И был опять готов

Пролить хоть сто потов.

Усталость отошла,

И жаждала душа

Осилить на лету

Любую высоту.

Трудяга-ручеек

Сегодня мне помог;

Далекую звезду

Я все-таки найду.

Выговор

Шумела за окнами вьюга.

Акации бились в стекло.

Но, чувствуя локоть друг друга,

Нам было, как летом, тепло.

От ламп с керосиновым светом

Ложилась дрожащая тень.

Редактором школьной газеты

Избрали меня в этот день.

…И после уроков, в субботу,

Я стал выпускать (не таю),

Как радость свою, как заботу,

Газету родную мою.

Я тщательно правил заметки,

Подыскивал темы для них

И к каждому празднику меткий,

Казалось, придумывал стих.

Зима прометелила… Силясь,

Укладывал борозды плуг.

Как девушки, принарядились

Веселые ветлы вокруг.

А в роще – приволие галкам,

Кричат… Их пугай – не пугай.

На смену апрелю шагал к нам

Черемухой вспененный май.

Весенними ветрами дуло.

Подснежник доверчивый цвел.

На мокром лугу за аулом

Ребята играли в футбол.

Меня потянуло к ребятам,

И я совершенно забыл,

Что завтра великая дата –

День смотра трудящихся сил.

В сиянье победного света

Шел праздник по нашей стране.

Но в школе не вышла газета

По лично

Моей

Вине.

…Хотелось в пахучие вербы

Быстрее из класса шагнуть.

Воспринял я выговор первый,

Как пулю, попавшую в грудь.

Года проходили… Клонило

К закату минувший рассвет.

А память моя сохранила

Ошибку мальчишеских лет.

Мне путь не из легких достался,

Но снова сказать я готов,

Что выговор первый остался

Последним на веки веков.

Плачет мальчик

Не было ни ссоры и ни драки,

Но мальчишка слезы льет с утра:

На глазах бродячие собаки

Курицу загрызли у двора.

Плачет мальчик…

Тяжко лезут мысли,

Душу беспощадно бередя:

Ладно еще курицу загрызли,

А могли бы разорвать тебя.

Мальчик мой, крещеный жутким веком,

Верю я, коль будешь жив и цел,

Станешь ты хорошим человеком,

Если даже птицу пожалел.

Душа зовет

Вот и все: отпелось, отмечталось,

Ветреные чувства улеглись,

На душе теперь одно осталось –

Бередить воспоминаньем мысль.

И не скрыться, никуда не деться

Мне теперь от ноющей тоски.

Что-то часто вспоминаю детство,

Память нежно трогает виски.

Говорят, что человеку надо

Дом построить, и детей родить,

И еще для красоты-услады

Дерево хотя бы посадить.

Не считаю я себя героем,

Хоть и приложил немало сил.

Сына вырастил и дом построил,

Целый лес деревьев посадил.

Видно, так устроен свет наш белый,

Бесконечен путь земных забот:

Кажется, что все уже ты сделал,

Но душа к высотам вновь зовет.

Было так и будет век от века,

Что покуда голова цела,

На родной земле для человека

Главное – его дела.

Память прошлого

Благолепные грозди сирени,

Величавые ветви ив

Отразились в водах Узени,

Всю округу преобразив.

Опускаю в нее ладони,

Зоревую водицу пью,

Обращаюсь к ней, как к Мадонне,

Воскресила б любовь мою,

Возвратила бы отраженьем

На единый хотя бы миг

Вдруг воскресший в воображенье

Милый сердцу девичий лик.

Речка тихая в берег бьется,

Отходную суру поет:

«Все, что прожито, – не вернется,

Дай Бог памятью оживет»

Эльзе

Дорогая, мы прожили долго,

Я любил, ты любила меня.

Помнишь, как вечерами в двуколку

Запрягал я лихого коня?

Мы летели вперед, ликовали,

Торопил я жеребчику прыть,

Чтобы где-нибудь на сеновале

Нам ночную любовь разделить.

Обнимал твои белые плечи,

Сладость вишен я с