Беспощадный Лёд (ЛП) - Тейлор Фицпатрик

Он начал делать глоток, когда чужая рука поползла вверх по ноге. Еле откашлявшись, Майк впился взглядом в Фицджеральда и в ответ получил ангельский взмах ресницами. Пацан выглядел чертовски гордым собой.

Позже все новички, разумеется, кроме Фицджеральда, свалили играть в бильярд, Роджерс ушел на какую-то встречу руководства с капитаном и топ-менеджерами, и у Майка даже не осталось пути к отступлению — не на кого бросить приставучку, открыв для себя путь к побегу.

— Ты же знаешь, что делаешь, малыш? — хрипло спрашивает Майк.

Фицджеральд ухмыляется, в нем нет и намека на страх, что лишь иллюстрирует его молодой возраст, когда ты ни хрена не знаешь, а думаешь, что знаешь до хрена, а еще слишком невинен, чтобы заняться кое-чем с таким как Майк.

Майк проверяет, не обращают ли на них внимание, затем берет Лиама за подбородок и резко поднимает голову, чтобы тот посмотрел в глаза. Пацан сглатывает, и Майк видит в его глазах первую тень сомнения.

— О чем, черт возьми, ты думаешь? Считаешь со мной ты в безопасности только потому, что мы в одной команде?

Фицджеральд, наконец, дергается из захвата, потирая подбородок — возможно, Майк переусердствовал, но, по крайней мере, кажется, что сообщение дошло. Но потом у пацана появляется строптивое и упрямое выражение на лице, и у Майка возникает неприятное чувство, что любой урок, который получает пацан, стекает с него, как с гуся вода.

— Если не хочешь, так и скажи, — угрюмо отвечает мальчишка.

И чертовски здорово, это было сказано вслух. Ему охренеть как повезло, что Майк не из тех, кто распространяется о таком в раздевалке или даже в гребаной лиге. Что, черт возьми, заставляет этого парня думать, что такое поведение может сойти ему с рук даже с товарищем по команде? Особенно со своим старшим товарищем по команде.

— Я этого не говорил, — вздыхает Майк, и его глаза встречаются с глазами Фицджеральда, немного расширенными, будто он этого не ожидал. И конечно же не ожидал: он вел себя как идиот-подросток и играл в цыпленка со своим силовиком, как будто это был безопасный или разумный способ провести свободную ночь.

Майк спокойно оглядывается. Он ждет нервного смеха, извинения в конце концов, и что пацан удалится в поисках менее опасного занятия, например игры в хоккей.

Фицджеральд ничего подобного не предпринимает. Единственный признак нервозности — то, как пацан облизывает губы, на что Майк не может не обращать внимания. Он всегда их облизывает. Они потрескались от холода, но все еще розовые, а теперь блестят от слюны.

— Да? — спрашивает Лиам скорее на выдохе, чем на самом деле задает вопрос.

Майк пожимает плечами. Он не может не думать о том, как будет выглядеть Фицджеральд, распростертый на его простынях — мелкая плотная сила против грубой силы Майка. То, как эти розовые губы будут выглядеть на члене Майка.

— Хочешь убраться отсюда? — спрашивает Фицджеральд спокойно, как будто отрабатывал эту фразу, глядя на себя в зеркало и пытаясь выглядеть слегка скучающим.

Это не срабатывает, несмотря на тон, потому что пацан практически вибрирует под своей кожей.

Майк должен ответить «нет». Должен отправить его дурачиться с мальчиками своего возраста и размера. Посоветовать бросить всю эту херню к чертовой матери и найти кого-нибудь, кто не играет в хоккей, кого не волнует, что Фицджеральд играет, как и любой другой «закрытый в шкафу» гей в лиге. Но пацан сверкает своими большими синими глазами. Его руки дрожат, и Майк замечает. Майк не святой. Он даже не особо хороший человек.

— Иди вперед, — наконец, говорит. — Я оплачу счет.

Фицджеральд отрывисто кивает и вылезает из кабинки, даже не потрудившись попрощаться с оставшимися. Майк закатывает глаза, допивает свой бокал в несколько глотков, пиво Фицджеральда — еще в несколько — затем идет расплачиваться за обоих. Он прощается с командой и получает пару фраз по поводу совместимости его возраста и ночной жизни.

Лиам ждет снаружи, слегка дрожа в слишком тонкой для канадской зимы куртке.

— Почему ты так долго? — спрашивает он, в голосе звучит раздражение на все восемнадцать, что ему есть, лет.

— Светские манеры, — отвечает Майк, не обращая внимания на растерянный взгляд. — Ты все еще живешь у Роджерса?

Фицджеральд кивает.

— Дай ему знать, что ты сегодня не ночуешь дома, а то он будет волноваться, — говорит Майк и видит, как до парня, наконец, доходит, что это не закончится, пока он сам не положит конец.

Майк не знает, что бы он предпочел: Фицджеральда, глупого, дерзкого, молодого, идущего к нему домой, или Фицджеральда умного и вернувшегося в бар. Где согреется, прижмется к Роджерсу, который позаботится о нем, позаботится, чтобы он не натворил глупостей, вроде попытки нелепого соблазнения мужчины, практически вдвое старше и вдвое крупнее.

— Ему все равно, — наконец, произносит Фицджеральд.

— Отправь ему сообщение, — настаивает Майк, и это не просьба.

Пока Майк ловит проезжающее такси, Лиам достает телефон и забирается внутрь, а Майк называет таксисту свой адрес. Парнишка садится на некотором расстоянии, а не рядом с Майком, как раньше. Если Фицджеральд передумал и ждет, что Майк просто приготовит ему стакан теплого молока и прочитает сказку на ночь, прежде чем уложить на диван, то его ждет разочарование.

Пока Майк расплачивается, Фицджеральд вылезает, потирая руки.

— Тебе нужна куртка потеплее, — говорит Майк, и Лиам закатывает глаза.

— Я канадец, — отвечает он.

— Ну, а я нет, — мягко возражает Майк, — но уверен, что Миннесота не уступает Альберте. Тебе нужна куртка теплей.

— Ты не мой… — начинает Фицджеральд, но тут же замолкает.

— Твой кто? — спрашивает Майк. — Твой отец? Так вот что это такое? Захотелось папочку?

Он отворачивается отпереть дверь, поэтому не видит лица упрямца, когда тот выплевывает: «Пошел ты».

Майк позволяет двери распахнуться, но не двигается внутрь, держась спиной к Лиаму.

— Давай я вызову тебе такси. А на будущее играй с милыми канадскими мальчиками своего размера.

— Пошел ты, — повторяет Фицджеральд, хватая его за плечо, и Майк позволяет повернуть себя, полагая, что так позволит Лиаму думать, что готов получить удар, если это поможет пацану почувствовать себя лучше.

Фицджеральд не бьет его, хотя и жестко хватает за куртку. Встает на цыпочки, рассчитывая на поцелуй, и Майк наклоняется навстречу, преодолевая оставшиеся сантиметры. Губы Фицджеральда чувствуются так же, как и выглядят — потрескавшимися. Он целует неумело, слишком много языка — больше энтузиазма, чем умения, и, Господи, они все еще не попали в дом.

Майк отстраняется. Лиам выглядит немного опьяневшим,