Мой (не)бывший муж - Софи Росс

— Почему страховая компания?

— Потому что это единственное место, куда меня взяли без опыта, — я не собираюсь как-то приукрашивать свою жизнь. У меня нет цели произвести на Марка впечатление обманом. К тому же он и так прекрасно все понимает, если взять во внимание его вопрос про зарплату.

— Не удалось найти себе нового мужика, котенок?

Привлекаю к себе внимание посетителей и персонала резким звуком отодвигаемого стула, когда ножки неприятно скользят по полу, и подхватываю свою сумку.

— Сядь, Влада.

Жесткий приказ. Раньше это подействовало бы на меня. Марк вообще умел ловко предотвращать мои истерики на стадии их зачатия.

— Найди себе другую девочку для битья.

Поворачиваюсь спиной к бывшему мужу, делаю первый шаг вперед. Второй не позволяет сделать грубая хватка сильных пальцев чуть выше запястья.

Разворачиваюсь.

— Я сказал тебе сесть, — Марк злится. Шумно дышит, кадык на его шее дергается.

— А я не твоя собачка, которая будет выполнять приказы по первому требованию. Решил меня унизить? Не собираюсь предоставлять тебе такую возможность.

— Вернись за стол.

Мы смотрим друг другу в глаза около минуты, и я все-таки сдаюсь.

Мне двадцать пять лет, а я все равно чувствую себя маленькой девочкой перед Марком.

Бывший муж на восемь лет меня старше, а такое ощущение, будто он успел прожить больше на несколько жизней.

Перекидываю волосы назад, потому что мне опять становится слишком душно, и взгляд Марка буквально присасывается к моей шее.

Он вопросительно вскидывает бровь, и я в очередной раз ведусь на немую провокацию.

— Не бойся, не заразно, — ядовито выплевываю и возвращаю волосы в прежнее положение.

Иногда я забываюсь, и потом приходится объяснять людям, что им не надо судорожно искать спички для моего сжигания, потому что красные пятна на моей коже всего лишь результат расшатанных нервов и они не перекинутся на кого-то, кто будет стоять или сидеть рядом со мной.

Я наблюдаюсь у дерматолога. В аптечке набралось уже штук двадцать разных кремов, гелей и мазей, но они лишь облегчают симптоматику. И на том спасибо — я хотя бы не расчесываю себя до отвратительных корост, как это было в первые недели.

Далматинцы же милые, правда? С этими их пятнышками. Вот и я в некотором роде далматинец.

— Любая нормальная женщина на твоем месте постаралась бы быть более милой со мной, а ты готова мне руку по локоть откусить, — Марк дерзко усмехается, ослабляет свой идеально завязанный галстук.

— Я не привыкла быть милой с теми, кто мне не нравится.

— У тебя инстинкт самосохранения атрофировался? Ты понимаешь, что дальнейшая твоя судьба сейчас напрямую зависит от моего настроения?

— Мне что, сплясать для тебя, а потом упасть в ноги и целовать ботинки? — я сжимаю кулаки под столом, сдерживая свое желание добавить что-нибудь более язвительное.

Страх перед Марком немного отступил, когда вокруг нас появились другие люди. Если бы мы вновь оказались наедине — я лучше откусила бы себе язык, чем позволила бы столь откровенную дерзость в сторону бывшего мужа.

— Ты всегда горячо смотрелась на коленях, Влада.

Я давлюсь черным крепким кофе, который мне уже успели принести.

В шоке смотрю на Марка.

— Расслабься. Если я захочу, чтобы мне отсосали, то это точно будешь не ты, — бывший муж снисходительно качает головой, а я душу в себе внезапную вспышку ревности.

У него, наверное, каждый месяц новая любовница, в то время как я не смогла позволить прикоснуться к себе ни одному другому мужчине.

Марк был моим первым. И, как бы нелепо и смешно это ни звучало, оставался бы единственным, если бы меня не накачали какой-то дрянью.

— Зачем ты привез меня сюда? — задаю вполне логичный вопрос.

— Поговорить. Обсудить наше дельнейшее сотрудничество.

— Какое еще сотрудничество?

— Агриппина приезжает во вторник.

Отец Марка умер, когда моему бывшему мужу было пятнадцать, и он остался с женщиной, полюбившей его как родного сына. У них до определенного момента были отличные отношения с мачехой, и я всегда бесконечно восхищалась тем, как Агриппина Яковлевна находила к Марку подход.

В первые полгода нашей семейной жизни я довольно часто обращалась к ней за советами, и она каждый раз помогала мне сглаживать возникающие острые углы.

Чуть позже она переехала на одно из побережий Греции к своей близкой подруге. Устала дышать пылью и захотела перемен. Мы с Марком даже как-то ездили к ней в гости — женщина выглядела счастливой, сияющей и помолодевшей лет на десять.

— Я не говорил ей о нашем разводе, — добивает меня Марк.

— Почему?

— После той истории с Егором мы не общались близко долгое время, а потом как-то к слову не приходилось, — бывший муж заметно напрягается при упоминании младшего сводного брата.

Егор постоянно влипал в какие-то неприятности, прожигал свою жизнь и не хотел становиться серьезным. Девочки, машины, клубы — у него был очень узкий круг интересов.

В какой-то момент Марку надоело вечно вытаскивать задницу Егора из проблем и на очередном звонке с просьбой замять арест «непутевого младшего брата» мой бывший муж положил трубку.

Агриппина в тот же вечер примчалась к нам в дом, умоляла Марка помочь, но он стоял на своем. Пятнадцать суток — не такая большая трагедия, а Егор должен был научиться отвечать за свои поступки.

В итоге мачеха страшно обиделась на Марка, он остался крайним во всей этой истории. Их теплые взаимоотношения покрылись толстой коркой льда, и, судя по всему, она держалась достаточно долго после нашего с Марком разрыва.

— Я очень рада, что вы наконец-то помирились, но какое я имею к этому отношение?

— Самое прямое. Ты переедешь в мой дом и сделаешь вид, что мы все еще счастливо женаты, Влада, а я помогу тебе выйти из истории с поддельными документами без потерь.

— Если я откажусь?..

— Сядешь, котенок. Твой шеф, конечно, получит куда больше, но ты тоже соучастницей пойдешь, — спокойно пожимает плечами.

— То есть ты веришь, что я не причастна ко всем этим махинациям, но все равно готов пойти до конца? — вопрос скорее риторический, я и так все прекрасно понимаю. — А тебе вообще зачем все это?

— Не лезь не в свое дело, Влада. Через два дня я жду твой окончательный ответ.

Марк дает понять, что разговор на этом закончен.

Я ковыряю несчастные креветки в тарелке и думаю над тем, как быстро