100 магнитоальбомов советского рока - Александр Исаакович Кушнир

Тот факт, что в государственном учреждении, расположенном по соседству с японским консульством, могли записываться «патлатые рокеры», требует отдельного пояснения. В конце семидесятых театральный институт выглядел чуть ли не эпицентром творческого циклона, в который оказалось втянуто немалое количество нетрадиционно мыслящих людей. В частности, именно здесь базировалась Комиссия по комплексному изучению резервных возможностей человека при Академии наук СССР, где занимались всем на свете — включая проблемы НЛО, особенности родов в воде, разработку систем отечественной йоги или программ по ускоренному обучению иностранным языкам.

Со временем в ГИТИСе создалась обстановка «афинской школы» — неудивительно, что один из членов комиссии и по совместительству руководитель речевой студии Олег Константинович Николаев смотрел сквозь пальцы на творившуюся во внеурочное время анархию. К московской Олимпиаде эту лавочку все же прикрыли — в соответствии с требованиями пожарной безопасности. Тем не менее именно здесь были созданы, по сути, первые студийные рок-записи, которые предвосхитили феномен магнитофонной культуры и определили некоторые тенденции ее развития в последующее десятилетие.

Боевым крещением Кутикова в ГИТИСе стала попытка записать музыкантов «Високосного лета». «Запись получилась неживой, не такой, какими были «Високосники», — вспоминает Александр. — Их звуковая энергетика была иной». Две следующие попытки создать полноценный студийный звук воплотились в запись «двойника» «Машины времени» (1978) и дебютного альбома «Воскресения» (1979). В этих работах Кутикову удалось сохранить настроение и энергетику двух наиболее актуальных московских рок-групп. Кроме того, наконец-то свершилась давняя мечта поклонников: на альбомах были слышны не только отдельные инструменты и текст, но и начал вырисовываться легкий намек на драйв.

После того, как Кутиков покинул ГИТИС, Москва еще добрый десяток лет не имела реальной рок-студии. В 1980-х альбомы записывались на квартирах, репетиционных точках, в художественных мастерских, домах культуры. К примеру, группа «ДК» свои первые нетленки фиксировала в подвале общежития Института стали и сплавов. Концертный звукооператор «Воскресения» Александр Арутюнов умудрился записать альбом в совершенно не приспособленном для подобных целей бомбоубежище МГИМО. Студийное сотрудничество Андрея Пастернака и группы «Центр» происходило в радиоузле Всесоюзного театрального общества. Каждая столичная рок-команда выкручивалась, как могла.

...Вслед за Москвой всплеск рокерской активности произошел в Свердловске. Уральскую школу звукорежиссуры основал Александр Гноевых, для которого свердловские музыканты специально придумали «фонетический образ» — «Полковник». Учась на физтехе Уральского политехнического института, будущий звукорежиссер «Наутилуса» («Титаник», «Крылья», «Чужая земля») оккупировал студенческий радиоузел и постепенно начал овладевать азами мастерства. В конце 1970-х он уже пытался записывать на магнитофон концертные выступления «Сонанса» — фактически первой заслуживающей внимания свердловской рок-группы. Скромные технические возможности для подобных экспериментов у Полковника были, поскольку прогрессивная комсомольская организация выделила на 30-летие физтеха значительную сумму денег.

В считанные дни были приобретены два магнитофона «Тембр», микрофоны, наушники, пульт и необходимое количество пленки. Магазин, в котором продавалось все это богатство, Полковник отыскал под вечер где-то на окраине города. Такое чудо можно было найти только в СССР. Дверь в магазин напоминала вход в обыкновенный подъезд. Вывеска отсутствовала — впрочем, как и товары на прилавках.

Никаких опознавательных знаков снаружи не было — странно, что внутри помещения находились вполне реальные продавцы. Откуда-то негромко доносилась музыка Beatles — по-видимому, в целях рекламы и для привлечения несуществующих покупателей. Как гласит история, услышав от Полковника некое волшебное слово, один из работников молча ушел в подсобку и вскоре вернулся со всей необходимой аппаратурой. Несмотря на якобы сломанную кассу, цена на добытый из-под земли комплект радиотоваров соответствовала государственной. «Таких магазинов я больше не видел ни разу в жизни», — вспоминает Полковник.

Занявшись усовершенствованием добытой аппаратуры, Гноевых в первую очередь переделал в «Тембре» 19-ю скорость на 38-ю. Это была победа. Увеличение скорости способствовало получению более прозрачного и глубокого звука. При записи методом наложения с одного магнитофона на другой сильной потери в качестве не происходило. Кроме того, 38-я скорость позволяла фиксировать инструменты второго эшелона столь же ярко, как и основные вокально-инструментальные партии.

Затем Полковник сконструировал самодельный фузз-эффект, который в те времена именовался в журнале «Радио» не иначе как «ограничитель звука». По схемам, найденным в одном из английских пособий, Александр соорудил флэнжер, ревербератор и ламповый пульт. Пульт был без индикатора — поэтому перегрузки звука приходилось воспринимать на слух. К чести Полковника, на качестве студийной работы это обстоятельство никак не отразилось.

Творчески изучая звук с отверткой и паяльником в руках, Гноевых сумел к началу 1980-х создать продуманную систему записи рок-групп. На два магнитофона «Тембр», обвешанных в мистико-акустических целях консервными банками (якобы для борьбы с помехами), Полковник записал «Сонанс» (1980), три альбома «Трека» и дебютную работу «Наутилуса» «Переезд» (1982). «С появлением первых альбомов музыканты смогли не только услышать собственную игру, но и узнать реакцию на нее немалого количества людей, — считает Полковник. — После этого рок-группы начали относиться к себе более трезво, корректируя свои идеи и свое творчество».

Вершиной звукорежиссерских подвигов Полковника стали студийные опусы группы «Трек». В этих альбомах свердловский «колдун звука» не только создал объемное и энергичное рок-звучание, но и разукрасил его всевозможными аппликациями. И чего только он там не использовал: начиная от ревербераторных вариаций с гитарными шорохами и заканчивая применением искусственных шумов и пленки, пропущенной в обратном направлении. «Мастерство Полковника как звукоинженера позволило нам слетать в космос на примусе, — вспоминает гитарист «Трека» Михаил Перов. — И, пожалуй, среди коллег ему не найдется равных по качеству записи, сделанной без аппаратуры».

Вспоминая о становлении уральского рока, нельзя не упомянуть «Урфин Джюс» — удивительную группу, которая долгое время вообще обходилась без звукооператора. Проблемы поиска собственного звука решались музыкантами без лишних комплексов — по принципу «здесь и сейчас». Всеми правдами-неправдами группа попадала в государственные студии, штатные сотрудники которых обращались в рокерскую веру за считанные часы. Все остальное, как говорится, было делом техники.

Дебютный альбом «Путешествие» (1981) записывался «Урфин Джюсом» на режимном предприятии под названием «телестудия» — с охраной, вахтой, журналом «ухода-прихода» и злыми восточно-европейскими овчарками во дворе. Ушлым свердловским рокерам постоянно удавалось проникать незамеченными внутрь телестудии, затем проносить инструменты, а после — благополучно скрываться, унося с собой запись. Как? А бес его знает...

Глава III. Великий комбинатор

Кто мог знать, что он провод, пока не включили ток?

Борис Гребенщиков, Дело мастера Бо

Наиболее глобальные процессы в области подпольной звукозаписи происходили в Ленинграде. Руководил всем этим действом «посланец космоса» по имени Андрей Тропилло. Его бурная деятельность,