Увидеть Пруссию и… умереть - Геннадий Владимирович Юшкевич

и стало новой «базой». Чтобы её не засветить, радиосеансы было решено проводить за Тимберканалом[13], в районе большого болота. Определили запасные явки и «почтовые ящики» для связи на случай «марафона». Затем командир, девушки и Генка отправились к хутору Шмалленберг[14]. Там выбрали приметную полянку — на ней росли четыре огромных дуба — и спрятали Анину радиостанцию, ППШ Крылатых, запасные батареи для рации и полторы сотни патронов к автомату.

— Мало ли что случится, — сказал Шпаков. — А запас беды не чинит…

На новом месте всё складывалось удачно. Регулярно передавали донесения. Немцы, само собой, пеленговали. Только им и в голову не приходило искать разведчиков у Швентойе.

Но однажды, когда Мельников и Ридевский дежурили у «железки», прямо на них вышли двое — в камуфляжных комбинезонах, с ППШ и финскими ножами.

— Никак наши, — шепнул Ридевский Мельникову.

Приняв меры предосторожности, окликнули незнакомцев. Оказалось, что это Николай Дергачёв и Викентий Гикас из группы «Максим», которая была заброшена сюда ночью. Затем все сошлись в лесу. Оказалось, что в группе, командовал которой майор Владимир Максимов, двадцать человек. Большинство — бывшие партизаны с Витебщины, знакомые Шпакова.

Однако каждая группа имела свою задачу. Потому вскоре разведчики разошлись.

Радистка группы «Джек» Анна Морозова.

Встреча с «максимовцами» и радовала, и беспокоила. «Джековцы», конечно, поделились с ними оперативной обстановкой, рассказали о местных особенностях, о сложностях связи с Центром, о частых «марафонах», о тактике при уходе от преследования. Но не было ещё у новых соседей «прусского» опыта.

Через несколько дней бойцы из «Максима» объявились на хуторах у разъезда Айхенроде, под носом у «Джека». Ребята решили провести ночную «хозоперацию», пополнить запасы провианта. Однако Пруссия — не Белоруссия. Местная стража начала бить в подвешенный рельс, поднимая тревогу во всей округе.

А затем радисты Максимова ещё и вышли на связь с Центром прямо у Минхенвальде…

И вот как-то утром «джековцы» услышали шум. Шпаков сразу понял: началась крупная облава. Отступая, в лесу наткнулись на «максимовцев». Решили отходить вместе, одной группой. В случае боя в лесу тридцать ППШ — это кое-что!

Началась смертельно опасная игра в кошки-мышки. Разведчики отступали, уклоняясь от полян, на которые их загоняли. Потом над лесом появился лёгкий самолёт «Шторх». Выслеживая беглецов, он летел так низко, что едва не цеплялся за верхушки деревьев. Но и самолёт ничем не помог немцам.

После обеда настала очередь Генке нести сумку с батареями. Шесть лишних кэгэ во время такого забега — не подарок. Каково же бедной Зине, которая несёт радиостанцию?

Выскочили на небольшую поляну. Справа от Генки бежал радист Максимова Жора Понамарёв, чуть сзади — Миша Удалов, тоже «максимовец», слева — Зина. И тут из-за штабеля дров, на другом краю полянки, ударил пулемёт. Понамарёв упал. Рухнул в траву и Удалов. Генка бросился на землю, пополз и, зайдя с тыла, дал очередь по одному из пулемётчиков. Второй немец прицелился в пацана. Однако его опередил подоспевший Мельников. Подхватив «Парабеллум» убитого, Иван стал помогать Генке тащить сумку с батареями.

…А до спасительного вечера было ещё далеко. Вскоре сзади опять послышалась немецкая речь, лай собак. Глянув на карту, Максимов прикинул, где разведчиков могут ждать новые «горячие аплодисменты». И как старший по званию крикнул:

— Слушай мою команду! Через три километра будет шоссе с высокими обочинами. Там нам наверняка приготовили ужин. Только, как говорится, завтрак съешь сам, обед раздели с товарищем, а ужин отдай врагу. Так и поступим. Выложимся, но накормим гадов!

Впереди среди деревьев замаячило шоссе. На нём, как на параде, выстроилась шеренга с оружием наизготовку. Солдаты, жандармы, фольк-сштурмовцы.

— Развернуться по фронту, вперёд, по фашистам — огонь!

Треск автоматов оглушил. Разведчики буквально взлетели на дорогу. Перед Генкой упал на колени старик-фольксштурмовец. Он протягивал что-то, бормоча:

— Гольден ур, гольден ур[15].

Оттолкнув старика, Генка схватил Зину за руку и потянул её за собой. С откоса прыгнули в кустарник. Зина споткнулась, с размаху упала на землю. Глядя на Генку обезумевшими огромными глазами, она, захлёбываясь, спросила:

— Я жива?

— Да жива, жива! Вставай быстрее!

…Когда стемнело, выяснилось, что у «Максима» есть ещё одна потеря — исчез врач, немец по национальности. Сбежал?

Посовещавшись, Максимов и Шпаков решили: группы должны разойтись, чтобы больше не подставлять друг друга.

«Так будет с каждым…»

Назавтра разведчикам попалась немецкая газета, в которой сообщались некоторые подробности облавы. Как выяснилось, участвовало в ней около двух тысяч человек. В газете было отмечено, что в стариков «бандиты» не стреляли.

Шпаков решил на время оставить этот район и совершить отвлекающий марш-бросок на юг, в сторону Инстербурга и Гольдапа. Опять ежедневные переходы. Кормились брюквой и морковью с полей. Изредка наведывались на хутора. Однажды добыли бочонок мёда. Несли его по двое — на палке, продетой в ушки посудины. Мёд оказался засахаренным. Его отрезали ножом и ели, запивая водой из луж. В другом месте прихватили ящик куриных яиц. Наелись до тошноты.

Но вообще дошли «джековцы» на таком, от случая к случаю, питании основательно. Кроме того, на исходе у них были патроны, садились батареи, требовалась новая и более тёплая одежда. Ведь уже наступил сентябрь, ночи становились холоднее, зачастили дожди.

Боец группы «Джек» Иосиф Зварика.

Командир стал думать о том, что пора попросить Центр прислать груз.

…После очередного ночного перехода, во время которого раздобыли домашние мясные консервы и компоты в банках, Шпаков объявил привал.

— Кто ещё в силах шароварить[16]?

Вызвались Овчаров и Генка. Добровольцы вышли на перекрёсток просек, уселись спина к спине. Сентябрьское солнце окончательно разморило. Чтобы не уснуть, Генка развернул автомат пламегасителем под подбородок. Когда голова падала, он ударялся подбородком, вздрагивал и просыпался. Однако и это не помогло…

Вскоре после получения разведчиками посылки из Центра возле основной «базы» группы появились немецкие солдаты…

Проснулся Генка от хриплого голоса Ивана Чёрного:

— Нихьт шиссен, нихьт шиссен[17]!

Обернувшись, Генка увидел, что Овчаров стоит, автомат валяется у его ног, а напротив — трое. Тот, что в центре, с пулемётом наизготовку, у двух других — шмайссеры.

— Гевейр ап![18] — заорал Генка не своим голосом.

На какие-то секунды солдаты опустили стволы. Сработал инстинкт на команду. Этого хватило, чтобы взвести ППШ и ударить очередью…

Дождавшись