Кощеев не убивать! - Александра Логинова

нефти. Безусловно, заводы в последнее время совсем черепицы лишились, качают черное золото без оглядки на откисающую экологию. Будь ситуация критической, я бы заметила, что количество нефтяных отходов и бытового мусора превышает допустимый уровень. Значит, владыка мутит воду и убивает своих же подданных? Нет, бред. Как я не стану убивать ту же Мушку своими руками, так и хитромокрый ирод не поднимет волну на чешуйчатых.

Неторопливо вернувшись к избушке, я пыталась понять, что меня царапнуло в словах пройдохи-князя.

— Есть у меня одно предположение, мр-р, — Сажик саркастично хмыкнул, прыгая с березы на траву. — Кочевряжится селедка?

— Кочевряжится. Может, пару нефтетанкеров потопить?

— Вот молодец, — всплеснула руками бабушка из-за приоткрытой двери. Ворох пыльных, поеденных молью сарафанов трагически выбросился из окна. — Окончательно морских гадов решила укокошить, кулема?

— Да не-е-е. Цистерны сбережем и вернем обратно.

— На заводы?

— В землю. Ба, я сбегаю до людей? У меня свидание.

— Беги, донечка, — Ядвига расплылась в улыбке. — Только помни, что ежели свидание предлагается по телефону и через стекло в каменном мешке — нам этот богатырь не подходит. И пальтишко теплое не забудь.

* * *

— Так сколько, говоришь, тебе лет?

Развязанный молодой богатырь с курчавой русой бородой вальяжно сидел за столиком напротив. Серые глаза точно не в моем вкусе, однако густая растительность на обозримых частях витязя давала надежду на лучшее. В смысле, сильные гены и жизнеспособное потомство.

— Сто… Гхм, двадцать четыре, — в прошлом веке его бы за такие вопросы побили.

— Выглядишь моложе, — витязь хмыкнул. — Лет на двадцать максимум. Ладно, восемнадцать, надеюсь, есть. Учишься?

— Учусь. А ты?

— А я уже закончил и даже отслужил, — хвастливо протянул богатырь, отпивая химозный кофе из пластикового стаканчика.

Такой же стаканчик стоял передо мной, но пить я не рисковала — антикомкователя в нем больше, чем кофеина. В человеческом мире почти наступила зима, поэтому предложение прогуляться по парку я встретила с радостью. Пять лет снега не видела! Белые хлопья, летящие в лицо вместе с ветром, принимала благостно. Даже вонь автомобилей и гарь котельных меркла перед безбожно могущественной зимой, вступающей в свои права. Только мой спутник почему-то замерз и через полтора часа прогулки вокруг будочки с цветной вывеской предложил зайти погреться.

— Кому служил?

— Э-э-эм, — смешался богатырь. — России.

— Прекрасно. А то я уже испугалась, что под чужими богами ходишь.

— Не, я этот… Короче, куличи на Пасху ем. Ну давай, рассказывай. Давно на сайтах знакомств сидишь?

— Недавно, — неохотно ответила я. — Наставник сказал зарегистрироваться, раз с объявлениями в газете не получилось.

— Понятно, — бросил он, отвлекаясь на уведомление мобильника. — А чего вообще ищешь?

— Отца будущей дочери.

— Воу, — богатырь отпрянул, мгновенно отвлекаясь от телефона. — Ты чего, женщина? Так сразу?

— Ну нет, разумеется, — предупреждали же, что они без свадьбы не согласны! Голова моя садовая. — Сначала свадьбу, венчание, все как у людей полагается.

И глазками так хлоп-хлоп. Однако богатырь вопреки людскому закону не успокоился, а наоборот, побледнел еще больше и как-то нехорошо сузил глаза.

— А, так ты из этих, — недобро протянул он.

Макошь великая, неужели догадался? Не может быть, я специально посмотрела сводку человеческой моды и надела короткий сарафан вместе с сапогами на каблуках. Те, правда, достались еще от мамы и были похожи на черевички, но какая разница? Закон Жизни не запрещает посвящать князей да богатырей в то, кто родится от них, но традиции предписывают молчать. Не из-за человеколюбия, а чтобы не смел лезть смертный в воспитание новой жрицы.

— Из каких?

— Тех, кто честных парней под венец загнать хочет, — витязь осуждающе покачал головой. — А потом ребенка отобрать и на алименты жить, да?

Приплыли. «Честных парней загнать под венец», — ма говорила, что честные, наоборот, требуют сначала венчания, и только потом могут довериться жене. Стесняются они, понимаешь ли.

— Тогда давай без венчания, — мне же проще. — Уважаю твои принципы, если таковые есть. Как у тебя обстоят дела со здоровьем? Наследственные, хронические, приобретенные заболевания есть? Проклятья, родовые порчи, раннее облысение в анамнезе отсутствуют?

— Чего? — вытаращился он. — Ты ЗОЖница, что ли?

Странные нынче витязи. Хотя этот больше походил на дружинника, а не на свободного искателя подвигов. Голодного. Иначе почему глядит на мое пирожное как на врага народа? Подсушенный эклер я выбирала из психоаналитических соображений: длинный и очень наглядный. В нашем деле что главное? Баланс! Равновесие между риском спугнуть бородатую дичь и опасностью показаться слишком недоступной.

Времени на долгие ухаживания у меня нет. Бабушка второй месяц носит подношения идолу Макоши, вырезанному в стволе реликтовой ели, но богиня не слишком-то хочет говорить со своими жрицами. Я украдкой ходила к древнему алтарю Лады, нынче закатанному в бетон и стекло, и долго слушала землю. С Ладой всегда было просто. «Сладить» — и этим все сказано. Но вдохнуть силу богини полной грудью не получилось.

— Вроде того. Ты, кажется, тоже.

Не зря же богатырь пришел на свидание в спортивных штанах. Сразу видно, за здоровый образ жизни, спорт, труд, май. Рарог, старый знакомец и мой преподаватель, тоже предпочитает «говорящую» одежду: домотканый лен, свободный крой и огнеупорную фурнитуру.

И… А это что такое?

— Ты чего? — недоуменно спросил кавалер, глядя, как я перекладываю эклер на его тарелку. — Не хочешь пирожное? А зачем тогда брала? Ладно, я съем.

— Да-да, приятного аппетита.

«Уважаемая Ярослава Яга, приветствуем и желаем долгих лет жизни. Результаты тщательной и всесторонней оценки целесообразности дальнейшего функционирования факультета пограничников на базе академии преемников готовы. Московский ковен и Международный конгресс высших приняли решение продлить испытательный срок данного факультета, назначив аттестационные экзамены в конце учебного года для обучающихся, по итогам которых будет вынесено повторное решение.»

— Ура!

— Э-э-э, — добрый молодец снова потерялся. — Тарелка как тарелка. Помыли плохо? Давай на кассу сходим, потребуем деньги за пирожное вернуть, раз они в грязной посуде подают. Так можно, я в интернете видел.

— Нет, тарелка чистая.

Да! Они оставили нас в покое до конца года!

«Следующий учебный семестр начнется с тринадцатого лунного дня сего месяца. Не опаздывайте к началу занятий. С уважением, декан факультета пограничников А. Малахитница», — всплыла вторая надпись на столовском блюдце. И тут же пропала под грязной полосой, выведенной богатырским пальцем.

— Теперь грязная, — довольно произнес он, вытирая уличную грязь об штаны. — Ну что, пошли на кассу?

— Без меня. Извини, срочные дела.

Тринадцатые лунные сутки совсем близко. Нужно собрать новую лунную пыль, обновить амулеты, заказать пару классических сарафанов и обязательно сварить много антипохмельного зелья. Водный князь прав, мы стали умнее, взрослее, ответственнее, а потому больше не сунемся в