Жаркое лето сорок первого - Рыжий

-Телегу! Телегу посмотри! – Коротко подсказал мне он, а сам снял с головы свою фуражку и подложил её под голову девушки.

Я бросился к телеге, и, действительно, в ногах у старшины, под сеном нашёл вещевой мешок. Кое-как справившись с тесёмками, открыв его, начал вываливать содержимое на траву. Вниз полетели две фляги, запасные портянки, запечатанная пачка папирос «Казбек», кирзовая кобура для револьвера и два свёртка, завернутые в обычные белые простыни, один поменьше, а второй большой.

Подхватив с земли фляги, я бросился к военфельдшеру. Открыв одну, понюхал, пытаясь опознать содержимое. Явно что-то спиртосодержащие, либо медицинский спирт, либо водка. Закрыв флягу, отложил её в сторону, взял вторую. Внутри оказалась вода.

На наше счастье, девушку достаточно быстро привели в чувство. Стрессанула девочка, переутомилась. Вот и не выдержали нервы – срубило после пощёчины. В общем, всё в норме. Тёма что-то уточняет у военфельдшера, а я занимаюсь осмотром имущества.

Вначале «освоил» кобуру. Упала она тяжело. И внутри оказался револьвер. Самый обычный «Наган» 1938-го года выпуска. В кармашке пять патронов. И барабан полный. Недолго думая, револьвер вручил Артёму. Он с коротким стволом обращаться уметь точно должен – не зря же в училище учился? Да и «Наган» - ствол простенький, который даже ребёнок освоит.

Остальное имущество старшины я решил оставить на потом. Вначале решил собрать документы и узнать, может быть, в телеге есть ещё что-то важное?

Осмотр начал с погибшего политработника. В нагрудном кармане оказалось командирское удостоверение и партийный билет. Открыл красную книжечку с надписью «удостоверение личности начальствующего состава Р.К.К.А». Начал читать: Лацис Вильгельм Генрихович. Состоит на действительной службе в В/Части… Номер прочесть не удалось – заляпан кровью…

Следующий документ, красная книжечка с надписью сверху – «ПРОЛЕТАРИИ ВСЕХ СТРАН, СОЕДИНЯЙТЕСЬ!». Ниже, большими буквами – «ВСЕСОЮЗНАЯ КОММУНИСТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ (б)», ещё ниже – «СЕКЦИЯ КОММУНИСТИЧЕСКОГО ИНТЕРНАЦИОНАЛА». И, внизу – «ЦК ВКП (б)». Открываю. Лацис Вильгельм Генрихович. 1902-го года рождения. Время вступления в партию – март 1935. Наименование организации, выдавшей билет - политотдел 1-й Тихоокеанской стрелковой дивизии. Последний внесённый членский взнос – июнь 1941 года.

Отложив документы, подошёл к молодому красноармейцу – у него никаких документов (включая смертный медальон) не оказалось. У старшины – как и у красноармейца.

Ко мне подошёл Артём и негромко произнёс:

-Пятое сегодня. – Кивнув на девушку, продолжил. – Их полк уже три дня как разбит. Комполка убит. Два батальона под танками полегли. Третий батальон полка никто уже неделю не видел. Около недели полк выходил из окружения. Отходили в сторону Витебска. Но где он, этот самый Витебск, военфельдшер не знает.

Неожиданно, девушка подошла к нам, и, всхлипнув сказала:

-Трое нас было. Как два дня назад немецкие танки к КП батальона прорвались, комиссар людей поднял в контратаку. Немцев отогнали, а его ранили… Мне двух бойцов в помощь дали, возницу из местных и сказали вывезти… Ещё утром он был жив…

-А бойцы с возницей где? – Спрашиваю я.

-Возница сказал, тут рядом деревня есть. Родственники у него так. Напросился сходить к ним, еды взять. Одного бойца я с ним отправила. А второй ушёл.

-Когда? – Почти синхронно спросили мы с Тёмой.

-Уже давно. Больше часа.

-Серёга! Быстро потроши остальное. И готовимся уходить. Не нравится мне это!

-Понял! – Кивнул я, и, повинуясь приказу, направился к вещам из вещевого мешка старшины.

Портянки закинул на дно вещевого мешка. Туда же отправилась фляга с алкоголем. Руки, наконец, дошли до свёртков. Начал с меньшего. Развернул. Внутри заботливо завернутые, каждый в отдельную тряпочку, лежали две боевые награды. Старых. Дореволюционных ещё. Георгиевский Крест 4-й степени и Георгиевская медаль 4-й степени. Боевой был старшина…

Аккуратно разложив награды на место, я принялся разворачивать второй свёрток.

Увиденное заставило меня нервно сглотнуть. Передо мной лежало знамя одного из полков. Аккуратно разложив на траве простыню, разворачиваю знамя. Большое. Красное. Знамя. В центре полотна – герб СССР. Сверху золотистыми буквами – «Пролетарии всех стран – объединяйтесь!». Снизу – «3001-й стрелковый полк» *.

Знамя разбитого полка. И старшина старался его спасти. Но не вышло.

Ко мне подошёл Артём. Он понял всё без слов, лишь коротко сказал:

-К немцам оно попасть не должно. Головой отвечаешь.

Встав на ноги, я поправил на голове пилотку и негромко, но твёрдо произнёс:

-Есть, доставить знамя полка к своим!

Неожиданно Артём вскинулся и приказал:

-Собираемся! Уходим! Быстро! Лошадь и убитых придётся оставить!

Военфельдшер, вначале, заупрямилась, но я, зная, что бывают моменты, когда с Артёмом Крыловым лучше не шутить, быстро сложил знамя и убрал его в вещевой мешок, после чего завязав тесёмки, закинул поклажу на спину. Артём же в этот момент уже схватил девушку за руку и потащил в сторону…

В тот момент мы так и не узнали, что буквально через пятнадцать минут, в полукилометре от того места, где так удачно был обнаружен товарищ военфельдшер остановится три германских грузовика и из кузовов начнут выгрузку немецкие пехотинцы. Ещё несколько минут у унтер-офицеров уйдёт на организацию поисковой цепи, после чего немцы пойдут в лес. И впереди всех бежал немолодой мужчина в гражданской одежде, к которому в гости несколько часов назад наведался двоюродный брат в сопровождении бойца Красной Армии…

*Автор знает, что полки до войны, в основном, имели трёхзначное цифровое обозначение, но, чтобы никак не уменьшать героизма воинов Красной Армии какими-либо неточностями, мной было принято решение постараться минимизировать использование в сюжете книги исторических персонажей (Герои не будут рваться к Жукову или Сталину, не будут пытаться советовать Берии), а также ряда исторических подразделений, соединений и объединений. Я считаю, так будет правильнее.

Глава 3

По лесу мы шли достаточно долго – несколько часов. По-моему, дело уже ближе к вечеру должно быть. Во всяком случае, по ощущениям, летняя жара, испепеляющая всё вокруг, потихоньку начала спадать.

За эти несколько часов мы дважды остановились на привал. В первый раз – лишь минут на пятнадцать, чтобы перевести дух и совсем немного отдохнуть. А во второй раз задержались немного подольше – минут на сорок или около того, когда вышли на участок небольшой лесной поляны, кусты на которой буквально ломились от различных ягод. В общем – поели, пока лезло каких-то кислых ягод, после чего двинули