Измена. (Не) чужой ребенок - Аня Вьёри

Подойди!

Несмело делаю шаг вперед.

Он кряхтит, будто тужится. Закидывает ножки набок. Пытается двигаться?

Протягиваю ему руку. Мальчонка крепко хватается за мой палец, тянет его к себе и совершенно обезоруживающе улыбается своим беззубым ртом! И в этот момент он так похож на Егора. На моего любимого Егора.

– Сашка, – шепчу я ему и беру на руки. – Малыш, как же ты похож на папу!

И по груди у меня разливается тепло и нежность.

Это же его сын.

Это же маленькая копия моего любимого мужчины.

Похож как две капли воды. Только вот глазки темные. У Егора серые, а у Саньки, видно, где-то доминантные гены проступили. Но…

Но какой же ты хорошенький.

Ой.

Старательно подгузник наполняешь!

Ко мне тут же подлетает няня.

– Давайте я его переодену.

– Не надо, – оборачиваюсь резче, чем было надо, – я сама…

Егор

Счастье, что в городе осталась квартира.

Сначала было тяжело сюда приезжать.

Это место, где мы были счастливы. Это место, где моя Маруська смеялась и целовала меня вечерами. Где мы с ней вместе засыпали и просыпались, принимали ванну, дурачились на кухне.

И вдруг оглушающая тишина.

Пустота.

А потом пришла мысль, что пустота и тишина лучше, чем боль.

Первую ночь мешало осознание того, что я поступаю как подонок.

Но я не мог вернуться в дом. Так что… Пусть лучше так.

И я уснул. Вместе со своей совестью. На широкой постели, где когда-то любил свою жену.

Маша

Первое, что надо сделать, – назначить встречу с психологом. Мне нужна терапия. Я совершенно точно вываливаю на ребенка свою боль и свои страхи. Он этого как минимум не заслужил. Я не обязана его любить, но и ненавидеть мне его не за что.

Дальше. Прислуга.

Зачем мне столько прислуги?

Целых три няни!

Ну пусть ночная. Ее оставим. К тому же она фельдшер. Переведу ее из ночных в постоянное проживание. Мне будет вполне достаточно. Надо будет кроватку Сашки забрать в свою спальню. Если Егор согласится.

Егор. Сейчас он приедет, и я все это с ним обсужу.

Еще экономка.

Какая-то мерзкая, надменная тетка.

Она мне не нравится.

Для чего мне в моем доме экономка? Я что, сама не справлюсь с закупками и платежами?

Повар – да, нужна. Учитывая к тому же, что все равно в доме питаются и няни, и горничные, и садовник. Я же не смогу готовить на всех.

Хотя…

Так хочется приготовить что-то для своего мужа.

Давненько мы не оставались с ним наедине!

Бред какой-то.

В собственном доме постоянно под прицелом чужих взглядов.

Так!

Сейчас он приедет, и я с ним это обсужу.

Дневных нянь и экономку к черту. Одна из горничных меня не устраивает. Повариха замечательная, но сегодня я хочу накормить мужа сама.

Давай попробуем.

У меня же есть гамак.

– Сашка? – подхватываю гуляющего младенца. – Где наш гамак? – беру воздушную конструкцию и спускаюсь с младенцем на первый этаж.

– Мария Сергеевна! Мария Сергеевна, – мне навстречу бежит все та же экономка, которая почему-то относится ко мне как к больной. – Куда же вы? Сейчас я попрошу Ольгу вам помочь.

– Не стоит, Елизавета Дмитриевна, – одариваю ее взглядом, почти полностью выражающим все, что я о ней думаю, – я вполне в состоянии позаботиться о себе сама. И о сыне. Мы хотим приготовить что-нибудь на ужин, – захожу в кухню, ставлю гамак. – Сами, – лучезарно улыбаюсь нашей поварихе.

– Сами? – вскидывает брови экономка.

– Да, – киваю. – Я подумала, что давно не кормила мужа ужином! – смотрю на нее победоносно. – Думаю, на сегодняшний вечер прислуга может быть свободной!

– Да, но… – Елизавета Дмитриевна поджимает губы и как-то неприятно морщится, будто старается скрыть усмешку.

– Что “но”? – моя очередь удивляться.

– Но Егор Григорьевич сегодня не приедет, – она отводит глаза, а ухмылку все же не сдерживает. – Он позвонил предупредить, что будет ночевать в городе.

П

СТОП

27.02

Боже.

Хорошо, что я уже положила ребенка.

Чуть сама не упала.

Его бы точно выронила.

Ночует в городе.

Хочется спросить: а в первый ли раз?

И…

И он позвонил экономке, не мне…

– Это ничего не меняет, – вскидываю подбородок, еле сдерживая рыдания. – Лично вы все равно на сегодня свободны!

Выхожу в коридор.

– Катерина? – совершенно по-плебейски кричу в сторону детской. – Поужинайте со мной!

Ночная медсестра Екатерина, пожалуй, единственная из всей прислуги, с кем я сблизилась.

Тихая, неприметная женщина лет сорока умела всегда быть рядом, помочь, поддержать, что-то сделать так, чтобы я осталась в полной уверенности, что справилась сама.

Вот ее и оставим. А все остальные – прочь из моей жизни!

Егор

Утро начинается не с кофе…

Мне надо срочно улететь. Какой-то невероятный треш на заводе в Красноярске. Причем у меня переговоры с австрийцами завтра. И не факт, что вернусь! Черт, как же разрулить?!

А! Я их на этот же завод и приглашу. Треш же им показывать необязательно, зато впечатлить будет легко.

Отлично. Мне нужна моя помощница.

– Алина! – слишком молодая девица в слишком короткой юбке слишком поспешно подрывается мне навстречу.

Черт. Вроде и упрекнуть-то не в чем. Умная, исполнительная. Но раздражает жутко. Вижу же, что стелется передо мной. То карандашик уронит, то, подсовывая мне бумаги на подпись, грудью невзначай прижмется. Надо ее поменять.

– Да, Егор Григорьевич, – и взгляд как у собачонки.

– Алина, срочно передай в аэропорт подготовить наш самолет к вылету и организуй на завтра перелет австрийцам. Я позвоню им и расскажу о неожиданном сюрпризе сам.

Она подобострастно кивает, а я покидаю офис. Сейчас в область не должно быть пробок. До самолета доберусь быстро.

Звонок экономки меня застает уже на борту. Мы еще не взлетели, но я уже занял свое место, открыл ноут. Смотрю документы.

Вижу, кто звонит, сбрасываю. Не до нее сейчас. Но… Она перезванивает.

Беру трубку.

– Егор Григорьевич, Егор Григорьевич, – женщина захлебывается от негодования, отчего мое имя и отчество слилось в единое странное слово с обилием “г” и “р”. – Егор Григорьевич, ваша жена меня увольняет!

– В смысле? – я реально удивляюсь. – За что? Почему?

– Я не знаю почему, – в голосе экономки вдруг появляются визгливые нотки. – Может, у нее очередной виток депрессии или полнолуние…

О-па! Та-ак… Понятно. Это я постоянно на работе, а Маруська-то целыми днями дома. Конечно, она не может не чувствовать такого к себе отношения. Черт! И через эту женщину я передавал информацию о себе! Интересно,