Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

Все, что меня волнует сейчас, – это выход. Уйти, сбежать отсюда как можно скорее, потому, найдя дверь, я быстро иду к ней. Без обуви, как есть, босиком.

Дергаю за ручку и всхлипываю от разочарования: закрыто. Они закрыли меня здесь.

– Ну же! Откройся… Пожалуйста, миленькая, откройся! – шепчу осипшим голосом, дергая эту ручку двери, но она не поддается.

– Там закрыто. Не ломись.

Сердце екает, когда прямо за спиной я слышу Его низкий, чуть осипший голос. О нет, мамочка, пожалуйста, нет…

Медленно оборачиваюсь, и внутри все сжимается. Викинг стоит прямо передо мной. Такой высокий, крепкий, здоровый мужик, вот только смотреть в глаза ему я не могу. Не способна просто.

– Откройте дверь, – шепчу тихо, но бандит слышит. Кажется, пристально смотрит на меня, тогда как от его близости у меня начинает кружиться голова и как флешбеки из фильма наша прошлая ночь. Адская. И он в ней главный палач.

***

Она выла в ванной, когда я мимо проходил. Не ревела – выла. Очень тихо, но достаточно для того, чтобы я услышал это через дверь.

Выматерился вслух, стало противно от самого себя. Скажи кому – не поверит, и я сам от себя в шоке.

Мало того, что мы ее перепутали со шлюхой, так я ее еще и трахнул против воли. Жестко, жестоко даже. Сонька вчера меня окончательно выбесила, я был зол как черт и нажрался, сорвался на этой Фиалке-малолетке. Оторвался, мать ее так, налево.

– Почему она так долго плескается?

– Мне пойти проверить?

– НЕТ!

Грач глаза закатывает, умеет поддержать, ничего не скажешь.

– Слышь, братан, валерьянки выпей, а то кидаться скоро будешь.

– Пашка, хоть ты мне мозг не трахай, а!

– Да я-то при чем? Не психуй, Вадим, мелкая в шоке все равно пока, но сговорчивая. Все нормально будет, разберемся.

– Я не психую! Просто что там, в ванной, столько времени делать? Вот что?

– Ну, пойди ей спинку потри, епта… Ладно, я схожу на улицу, гляну, долго ли там еще. Мне как бы тоже домой пора, а не куковать тут с вами.

– Давай, только быстро! Скажи, пусть шевелятся, я доплачу.

– Ну-ну, ты же у нас большой босс.

– Грач!

– А че такого? Правда же.

Засранец, но ему можно. Знаю Пашку лет двадцать, еще со школы. Последние шесть лет вместе работаем, со дня основания Ярла. Я эту охранную фирму сам создал, с нуля поднял, а после пацаны сами уже приходить стали.

Макс недавно вернулся, попросился в бригаду, я пустил, он толковый. Паша тоже хорош, остальные на днюхе просто друзья были, вот только отмечать уже нечего. Допраздновались, блядь.

Она выходит из ванной и крадется как мышь. Босая, в синих джинсах и моей кофте, висящей на ее точеной фигурке как на вешалке. Восемнадцать лет, блядь, еще очень молодая, юная даже.

Еще влажные каштановые волосы спадают по спине, и она хочет выйти. Ломится в дверь, а ключи только у меня и Грача, ему лишь доверяю. Ну и Ярданцу, может, немного, хотя он вчера паленку притащил и будет отвечать за это.

– Там закрыто. Не ломись.

Она аж подпрыгивает от моего голоса и быстро поворачивается, распахивает губы и как-то уж больно тяжело дышит.

– Откройте дверь, – тихо, едва слышно, шепотом, потому что голос явно сорвала.

Вглядываюсь в миловидные черты лица. Пухлые губы, маленький вздернутый нос, темные глазища в пол-лица и волосы цвета каштана. Челка на лоб спадает, длинные ресницы.

Хрупкая, худенькая девочка, и она не смотрит мне в глаза. Так, только мельком, свитер все мой мнет бледными подрагивающими пальцами.

В горле пересыхает, смотрю только на нее и понимаю, что это, блядь, дите. Студентка-первокурсница, и, похоже, она не то что с мужиком раньше не была, она вообще не гуляла.

– У тебя болит что-то? – рычу на нее, а Фиалка аж вздрагивает. Блядь, нормально не вышло, ладно. Вопрос идиотский, знаю, видно все и так.

Паршиво ей, едва на ногах стоит, бледная, точно поганка, но хотя бы не ревет. Тихая она. Слишком даже.

– Нет, – коротко.

В глаза не смотрит.

Куда-то в пол, словно там интереснее, а я сцепляю зубы, когда замечаю у нее на шее красно-синие засосы и кровоподтеки. От моих рук.

– Я никому ничего не скажу. Честно. Отпустите. Мне надо домой, – почти шепотом, и голос такой, словно шмалит она без перебоя, хотя в рюкзаке не было сигарет.

Нюта голос сорвала – видать, кричала, а музыка орала, и слышно не было. Я тоже не слышал. Не помню, по крайней мере.

– Ты босая пойдешь в двадцатиградусный мороз?

– Мне надо. Домой. Отпустите, – повторяет одинаковым ровным тоном, и вот вроде она не ревет. Неплохо выглядит, волосы только еще влажные, а так ничего.

Сносно, если не брать в расчет эти, сука, ее жуткие синяки на белоснежной молочной коже. И, видать, больно ей, потому что то и дело правую руку обхватывает, прижимает к себе локоть.

– Покажи, что там.

Беру ее за запястье, задирая свитер, и, блядь, лучше бы я этого не делал. Из только что спокойной девочка вмиг становится взбудораженной и вскрикивает, а точнее, истошно пищит:

– Нет! Нет, НЕ НАДО!

– Спокойно, девочка, я просто посмотрю!

Я хотел глянуть на синяки, но сработало точно взрывчатка, так как девочка начинает отбиваться от меня и пищит, почему-то резко опускается на колени, и, когда я хочу поднять ее и хоть как-то успокоить, это работает в точности наоборот.

– Тихо, Нюта!

– Нет, а-а-а, ПОМОГИТЕ!

Глава 5

Я не знаю, что случается, но, как только коснулся ее, девочка в один миг падает и начинает пищать, точно я ее тут убиваю.

– Вадим, ты че творишь, с дуба рухнул совсем?

Пашка влетает в дом, подходит к нам, тогда как я смотрю на эти синяки на ее правой руке и не могу расцепить ладони. Гематома там, отек со следами захвата, блядство.

– Отпусти ее, вообще уже попутал?!

Убираю руки, Нюта тут же спохватывается и, опустив рукава свитера, подходит к Пашке. Прячется у него за спиной. От меня.

– Суворов, пойди похмелись, что ли, – Грач отчитывает меня, как пацана, тогда как я уже с трудом сдерживаюсь.

– Я ничего не сделал! Хотел помочь ей, а она…

Машинально достаю сигареты, закуриваю. Пашку, значит, Фиалка не боится, хотя он тоже шкаф еще тот. Ну-ну.

– Анютка, ну ты чего, испугалась? Да нормально все, не боись! Мы мелких