На воздушной линии - Алексей Петрович Шабрин

Антонов еще минут пять продолжал перекрестный опрос, как делал и раньше в техническом кружке, и в заключение спросил:　

— А на что надо, в основном, обращать внимание при разборке машины? Скажи, Таня!　

И Таня бойко, без запинки ответила ему:　

— Мы должны беречь обмотку машины от ударов и повреждений.　

Павел Васильевич остался доволен ответами.　

— Я вижу, друзья мои, что наши зимние занятия в кружке прошли не без пользы. Принимайтесь за работу, а я пошел.　

Ребята дружно принялись за работу. Большие размеры генератора уже не пугали их.　

Сначала дело шло хорошо, но потом винт съемника уперся — и ни на миллиметр вперед. Ребята долго возились с ним, пока Петя решительно не заявил:　

— Баста! Силы нет больше ни крошки.　

— Надо найти Павла Васильевича, спросить, — предложила Таня.　

— Вот и будем только бегать да спрашивать, — сердито оборвал ее Геннадий.　

Он стоял и в раздумье потирал потный лоб. Внезапно он в порыве какого-то радостного возбуждения хлопнул Петю кулаком по плечу:　

— Петька, тащи керосин!　

Гена вспомнил, как отец, старый шахтер, клал в керосин ржавые болты с гайками от бурильного молотка. Керосин объедал ржавчину, и часа через два гайки легко свертывались с болтов.　

Когда Петя принес банку с керосином, ребята с усилием накренили генератор и подложили под него брус. Шкив приподнялся, как колесо у опрокинутой телеги. Намочив тряпку в керосине, Геннадий выжал жидкость на то место, где шкив обхватывал шейку вала. Таня недоверчиво покачала головой:　

— Ничего не выйдет, только время потеряем.　

— Выйдет, — уверенно возразил Геннадий. — Поспорим хоть на что — выйдет. А сейчас, чтобы не терять времени, давайте отвернем болты крышки.　

Настроив съемник, они снова принялись снимать шкив. Винт все еще не двигался. Геннадий с ожесточением нажал рычаг, и шкив медленно пополз с вала. Мальчик торжествующе хмыкнул.

Теперь предстояло самое трудное — вынуть якорь. Но это была непосильная для детских рук работа. Снова остановка. Ребята сели отдохнуть. Из окна доносилось чье-то зычное покрикивание, чередующееся с гулкими ударами кувалды. Ребята подошли к боковому окну, рядом с которым почти вплотную высился элеватор. На элеваторной площадке работал здоровый мужчина в одной тельняшке, несмотря на холодное утро. Около него хлопотал белобрысый подросток.　

Перевесившись через перила, мужчина повернулся к ним. У него было круглое мясистое лицо под шапкой чуть вьющихся волос.　

— Здорово мастера! — крикнул он. — Кто у вас бригадир? Ты? — кивнул он на Геннадия.　

— Да, я. Здравствуйте.　

— Будем знакомы. Бригадир по механизмам, а в прошлом машинист первого класса черноморского линкора «Парижская коммуна» Сергей Фомич Перегуд.　

При этих словах отставной машинист горделиво выпятил вперед свою и без того могучую грудь.　

— Ну, как дело-то? Ладится?　

— Да так, ничего, — уклончиво ответил Геннадий, — генератор вот разбираем. Вычистить надо.　

Но Таня торопливо прибавила:　

— Якорь никак не можем вытащить.　

Петя сказал:　

— Где его вытащишь? Тяжелый как чорт.　

Перегуд улыбнулся и весело подмигнул мальчику:　

— А ты его куда тащил, чорта-то?　

И, обернувшись к пареньку, копошившемуся около лебедки, крикнул:　

— Николай! Навинчивай гайки, а я сейчас чорта за уши вытащу.　

С этими словами Перегуд с неожиданной для его грузного тела ловкостью перемахнул через барьер, спустился по стойке элеватора и, перепрыгнув через подоконник, очутился в машинном отделении. Осмотрев генератор со всех сторон, он быстро распорядился:　

— Ну-ка, кладите эти доски сюда. А брус закладывай на эту сторону.　

Перегуд потянул за вал, Геннадий и Петя подхватили брусом выдвинувшийся из корпуса якорь, и тяжелая деталь опустилась на доски.　

— Вот и вся обедня, — сказал моряк. — Все дело, братцы мои, в сноровке. Без сноровки на море живо акулам на обед попадешь.　

— А вы, товарищ Перегуд, бывали в морских сражениях? — спросил Геннадий.　

— Во всяких переделках пришлось побывать, — сказал Перегуд и виновато добавил — А сейчас вот в эту гавань направили. Не отпускают пока. Оборудуем станцию, тогда по-другому с ними заговорю.　

Ребята не прочь были поговорить с Перегудом о море, об акулах, о грозных крейсерах. Но моряк, молодцевато подзаправив тельняшку в брюки, сказал:　

— Когда что надо будет, говорите — помогу. Товарищ Антонов просил меня помочь вам в случае чего, если у вас заколодит. Мы с ним давнишние друзья, — и при этих словах он с ловкостью обезьяны перебрался тем же путем обратно на элеватор.　

— Моряки, они все такие, — объяснил Геннадий, — умрут, а друг друга поддержат.　

Петя мечтательно проговорил:　

— Эх, вот потом бы на службу в Красный Флот взяли. Вот это бы да!　

Геннадий покосился на товарища:　

— Тебе, Петька, рано еще загадывать.　

— И неправда, — сказала Таня. — Можно и не моряками быть, а с ними. Помните «Белеет парус одинокий»?　

И ребята, вспоминая любимый фильм, с новой энергией принялись за работу. Перегуд еще раза два спускался к монтажникам, проверял их работу и помогал им. Перед концом сборки машины он тщательно осмотрел всё и скомандовал:　

— Отвертку!　

Ребята бросились к верстаку исполнять приказание моряка. Но Таня оказалась проворнее всех. Перегуд взял из ее рук отвертку, опробовал контакты у колец и осуждающе заметил:　

— Плоховато винты затягиваете, навыка у вас еще маловато. Ну, ничего. В первый-то раз, когда я слесарить начал, тоже конфузы были.　

Когда Павел Васильевич зашел к ним, чтобы звать на обед, вычищенный и собранный генератор стоял на своем фундаменте.　

III

Таня по обыкновению проснулась раньше всех. Отдернув занавеску, взглянула в окно. Лил дождь. Ветер трепал тополя. По небу неслись тяжелые, темные тучи.　

«Вот тебе и весна», — подумала девочка и вспомнила, как в прошлом году в это же время она с подружками ходила в лес за подснежниками. На столе белела четвертушка бумаги. Таня взяла ее и прочитала написанное торопливым почерком:　

«Гена! Вам необходимо нажать и за два-три дня закончить все линейные работы. Иначе вы отстанете от строителей. Я уехал на рудник. Скоро вернусь. Антонов.»　

Таня начала тормошить мальчика:　

— Эй, бригадир, довольно спать! Записка от Павла Васильевича.　

Геннадий испуганно поднял голову. Прочитав записку, скомандовал:　

— Петька, вставай!　

Ребята одевались молча, предчувствуя неприятную работу под дождем. Петя робко предложил:　

— Может, сегодня нам на станции работка есть? Ишь, непогодь какая. До костей промокнем.　

Всем сразу представилось чистое помещение станции с разливающей приятное тепло временной «калёнкой». Геннадий поглядел на окно, за которым падал не то снег, не то дождь, и твердо сказал, будто отрезал:　

— Нет, сегодня по графику — линия. Вот и все. Это и надо делать. Не сделаем — Павел Васильевич