Четыре – число смерти - Натан Зутт

Мужчина обошёл очаг, приближаясь к Янь Ляо.

– Неправильный ответ вам подсказало чувство, которое вы принимаете за жажду мести, – продолжал он, становясь по западную сторону от молодого даоса. – Но моё число десять, потому что я конец всего.

Мужчина положил руку на плечо Янь Ляо. Молодой даос почувствовал сотни маленьких, нежных уколов. Это не было пыткой, как в первый раз. Напротив, руки ученика Вэй Сыма расслабились, тревога и страх медленно уходили. Янь Ляо разжал кулаки. Несколько капель крови упало на земляной пол.

– И теперь ваш язык задаст мне вопрос, который исцелит ваше сердце.

– Почему, – открылся рот Янь Ляо. Вместе с ним распахнулись и глаза, а руки метнулись к лицу, чтобы остановить предательский язык. Но мужчина, стоявший со стороны запада, лишь чуть сжал ладонь, и руки Янь Ляо не успели прикрыть рот. – Я пришёл требовать мести за учителя и ни разу не заговорил о погибшей сестре?

Янь Ляо вздрогнул. Он отпрыгнул в сторону, задел ногой одну из свечей, опрокинул её на пол. Жир полился на землю, Янь Ляо согнул колени, выставил перед собой руки.

– Я убью вас, – процедил он сквозь зубы.

– Но прежде я отвечу на ваш вопрос, господин Янь, – ответил хозяин дома. – Всё дело в том, что вы пришли сюда не как ученик, требующий мести за учителя.

Жир под ногой Янь Ляо замёрз. Свеча погасла. В рисовое полотно ударил ледяной ветер. В руках молодого даоса кружились снежинки, сплетаясь в острое копьё. Иней покрыл все предметы, которых не было в хижине только что: стол с зельями, ступками и ретортами. Шкаф с книгами и древними табличками. Большой сундук для одежды. Иней был повсюду. Хозяин дома стоял в шаге от Янь Ляо.

– Ваш учитель бы не принял мести, и ваша сестра была слишком благородна и мудра, чтобы простить вам такое намерение, – продолжал он. Янь Ляо выбросил вперёд руку, но ледяное копьё лишь едва коснулось чёрных косм хозяина дома. Мужчина даже не уворачивался от удара, он едва ступил в сторону, но и этого было достаточно. – Вы здесь, господин Янь, не как ученик.

– Замолчите! – выкрикнул молодой даос, но хозяин дома уже положил руки на его заиндевевшие плечи.

– Вы здесь как ребёнок, оставшийся без родителя, – сказал господин, читавший Тайпинцзин. Янь Ляо попытался проглотить застрявший в горле ком, но смог лишь захрипеть. Губы хозяина дома коснулись его макушки, и молодой даос закричал. Он упал на колени, и вся ци, что он копил для битвы с хозяином дома, вышла из него вместе со слезами.

Он плакал больше часа, и когда уже совсем лишился сил, хозяин дома уложил его на циновку. Янь Ляо молча наблюдал за мужчиной, когда тот накрывал его конопляным одеялом, а потом укладывался рядом. Молодой даос мог только смотреть, настолько он ослабел. Мужчина улыбнулся ему, и погасла третья свеча.

– Спите, господин Янь, – сказал он ровным, спокойным голосом. – Утром я разбужу вас и начну учить.

Янь Ляо едва нашёл в себе силы отвернуться от хозяина дома и несколько минут просто лежал, радуясь тому, что слёз больше не осталось. Он так и не дождался, когда погаснет последняя, четвёртая свеча. Усталость, словно заботливая мать, коснулась губами его век, и он уснул.

Он открыл глаза в тот же миг, но дом уже был освещён светом солнца. Янь Ляо поднялся на ноги, огляделся. За большим столом, держа в руках каменную чашу, стоял хозяин. Он бросал в чашу небольшие кристаллики, не обращая никакого внимания на своего гостя. Янь Ляо поклонился ему, сложил одеяло, свернул циновку. Он убрал спальные принадлежности вместе с подставкой под голову в тот же угол, где уже лежала циновка хозяина.

– Я приготовил воду и гребень на улице, – улыбнулся ему мужчина, растирающий пестиком камни в чаше. – После того как придёте в себя, мы начнём занятие, господин Янь. Вся вода ваша.

Хозяин дома отвернулся к столу. Янь Ляо мгновение смотрел на него, пытаясь понять, осталось ли хоть что-то в сердце. Затем молодой даос поклонился и молча вышел из дома. У окна стоял небольшой столик, а на столике таз с водой и несколько костяных гребней. Янь Ляо вымыл лицо, затем снял жёлтый халат и аккуратно сложил его на земле. Он вылил на себя всё содержимое таза, и не сдержал смеха, наслаждаясь прикосновением ледяной воды к телу. Растёр руки и грудь и только после этого взялся за гребни. Не думая ни о чём, мужчина расчесал длинную бороду, а затем и спутавшиеся за дни путешествия волосы на голове. Когда к нему вышел хозяин дома, Янь Ляо всё ещё стоял в одних промокших ку [2] из хорошо выделанного хлопка. И хотя ку едва закрывали колени молодого даоса, он не испытал ни малейшего смущения перед человеком, которого знал не более дня.

– Выпейте, – сказал этот человек, поднося Янь Ляо каменную чашу. Тот взял её без раздумий, заглянул внутрь. Как он и ожидал, в бурой жидкости плавали минеральные крошки. – Три глотка.

– Я вижу серу и кварц, – заметил молодой даос, поднося чашу к губам. – Но что ещё?

– Если глотков три, то и ингредиентов три, – рассмеялся хозяин дома. Молодой даос сделал три больших глотка и, не морщась, передал чашу обратно. Он поклонился и принялся одеваться, пока пил хозяин дома.

Когда тот закончил и выплеснул остатки жидкости на землю, Янь Ляо уже сам определил третий ингредиент по неприятному вяжущему послевкусию.

– Алунит, – сказал Янь Ляо, и его собеседник с улыбкой кивнул. Он поставил каменную чашу на стол. – Вы готовы учиться, господин Янь?

Тот вздохнул, развёл руки в стороны. Пожал плечами и только потом ответил:

– Я не знаю, мой господин. Я пытаюсь прислушаться к своим чувствам, но ничего не чувствую.

– Ваша ци была отравлена чужим. – Хозяин дома отошёл от дома на несколько шагов и жестом предложил Янь Ляо последовать за ним. Янь Ляо послушно прошёл следом. – Вы знаете о том, что ци обладает таким свойством?

– Нет, господин, – молодой даос с улыбкой посмотрел на крышу хижины. Вчера он был так занят своей ненавистью, что и не приметил утиного гнезда. Сейчас же большая мандаринка деловито высовывала из него голову и с интересом наблюдала за людьми. – До воды ведь далеко…

– Никакого волшебства, – хозяин дома сложил руки перед собой, затем развёл их в стороны, наполняя лёгкие воздухом. Янь Ляо, не задумываясь ни о чём, повторял за ним. Мужчины подняли руки к небу, позволяя ци войти в них, а затем