Образы России - Роберт Александрович Штильмарк

лощины с прудами и ручьями, крутые спуски и смелые подъемы. На этой дороге увидишь, как наливаются силой краски рассвета, те самые, что переданы на старинных фресках в ярославских церквах. Увидишь, как по-девичьи очнется речная вода, как туманы уходят с лугов, свиваясь, будто театральный занавес. А то застанет вас на дороге нежданная-негаданная гроза, и в автобус набьются мокроволосые босые девушки с туфлями под мышкой. Их спутники, деревенские парни-трактористы, будут маскировать застенчивость напускной грубостью. Но стоит лишь чуть-чуть помочь им переключиться на серьезное, подтолкнуть мысль к тому, что сами они меж собой держат в сердечной тайне и неприкосновенности, не выдают словами, — вот тогда-то и получится у вас в дороге разговор о красоте родной земли, о богатстве души человеческой, воплощенном в древнерусском зодчестве, которое есть не что иное, как выраженная в камне великая любовь к родине.

Кто все это ценит, тому мой совет — после плавания до Углича отправиться отсюда автобусом на Ростов Великий.

Это девяносто километров родной природы и великолепного зодчества. Оно провожает вас от угличских окраин, настойчиво требует вашего внимания в Улейме, где на горе высится заброшенный монастырь с собором XVII века и оригинальнейшей церковью Введения. Еще много раз вам будут встречаться памятники, заставляющие хвататься за фотоаппарат, пока не приведет дорога к могучему апофеозу башен, шатров, крепостных стен, надвратных храмов и куполов.

Нет, нет, это еще не сам Ростов Великий — до него остается километров восемнадцать-девятнадцать. Это его преддверие, архитектурная увертюра к нему, его дальние слободы — Борисоглебские, со старинным монастырем-крепостью, некогда оборонявшим путь из Углича на Ростов.

Леса вокруг монастыря добрые, тут не диво даже из автобуса увидеть лося. Минуешь деревянный мост через речку Устье и въезжаешь в уютный, на редкость красиво разбросанный по холмам и лощинкам поселок — Борисоглебские слободы.

В старину слободами назывались селения, освобожденные от тягла и поборов. Потом название перешло на пригороды и приселья, где дома ставили привольнее, «слободнее», чем в самом городе или селе.

Основали Борисоглебский монастырь еще в XIV веке два троицких монаха, Федор и Павел, сподвижники Сергия Радонежского. Их могила находится в усыпальнице Борисоглебского собора — древнейшего здания в монастыре, построенного в двадцатых годах XVI века.

Некогда богатый монастырь захирел в XVIII столетии, после секуляризации церковных земель. Лишился он тогда и пригородов-слобод — Екатерина подарила их графу Орлову, своему фавориту. С тех пор каменного строительства в монастыре не велось, и вся его архитектура, величавая и выразительная, целиком относится к двум предшествующим столетиям. Как раз здесь очень интересно наблюдать, как менялись у русских зодчих XVI–XVII веков их архитектурные вкусы, приемы, понимание прекрасного.

Борисоглебский монастырь, возведенный в камне почти на столетие раньше знаменитого Ростовского кремля, впоследствии, уже в конце XVII века, испытал на себе влияние ростовского опыта, обогатился им. Всего один характерный пример: надвратный Сергиевский храм в южной стене Борисоглебского монастыря построен был в 1545 году, через двадцать лет после монастырского собора, как предполагают, одним и тем же мастером каменных дел Григорием Борисовым, большим архитектором XVI века. Сергиевский храм стал прообразом для последующих ростовских и борисоглебских надвратных церквей.

Затем ростовские мастера, уже после возведения кремля в Ростове Великом, построили в 1680 году на северной стене Борисоглебского монастыря последний надвратный храм — Сретенский. Многие считают эту церковь наивысшим достижением среди ростовских надвратных храмов, фланкируемых башнями.

Тут применены для украшения такие элементы, как аркатурный пояс и резные оконные наличники, а соединительная галерея между обеими башнями сплошь покрыта узором, характерным для русского XVII века. Скульптурно-пластичны висячие гирьки в арках ворот и окон галереи, умело выбраны красочные пятна цветных ширинок из поливных изразцов. Все это радостно, величаво и необыкновенно нарядно.

Однако старый Сергиевский надвратный храм перестал гармонировать с новым Сретенским, выглядел слишком суровым и простым. Тогда строители в конце XVII века придали и Сергиевской церкви новый декор, убрали ее узорочьем, подвесили каменные гирьки в арках и таким образом соединили суровую простоту XVI века с нарядной живописностью XVII. Словом, можно сказать, что в этом здании органически слились искания таких разных мастеров, как Григорий Борисов и Петр Досаев, между которыми — полтора века! И, наложив свой отпечаток на памятник ранний, более поздняя эпоха не исказила его, а действительно украсила и обогатила.

Монументальная и в то же время легкая звонница, построенная в 1680 году, завершила ансамбль, включающий сейчас десять зданий XVI–XVII веков, не считая пятнадцати каменных башен и могучих стен. Можно много рассказать о здешнем Благовещенском храме с трапезной и настоятельскими покоями, но… хочется, чтобы читатель сам побывал в этом борисоглебском «кремле», как его называют здешние жители, послушал увлекательные рассказы активистов местного Народного музея, а если повезет, то и его директора — Марии Николаевны Карасевой. Эта пожилая женщина-пенсионер, глубокий знаток борисоглебской старины, энтузиаст охраны памятников искусства, часто сама показывает гостям музей, помогает приезжим и советом и консультацией.

…Уже с автобусной остановки, боясь опоздать, я поглядел на монастырский ансамбль и увидел игру рассветных теней на башнях. Как же это должно выглядеть сверху, с башенного шатра? Может быть, снять надо? А доступ в башню? Я не вытерпел и… постучался к Марии Николаевне. Из-за двери послышался вопрос: «Сколько вас?», потом вздох, а потом такие слова:

— Что ж, это вы правильно заметили, утренние тени действительно здесь у нас великолепны. Особенно если пройти по стенам, подняться на башню. Ладно уж, ступайте к Сергиевскому храму, оттуда ход наверх, сейчас приду, покажу…

А было-то… пять утра и погожий майский рассвет 1966 года!

Кремль над озером Неро

Дорога моя из Углича и Борисоглебских слобод к Переславлю-Залесскому шла мимо Ростова-Ярославского, города-патриарха средней Руси. О нем я кратко рассказал в начальной главе этой части книги. Здесь попытаюсь передать впечатление от Ростовского кремля — одного из самых грандиозных и прекрасных ансамблей русского XVII века. Даже для привычного глаза Ростовский кремль — всегда новый, всегда неожиданный.

У знакомого рыбака я выпросил весельную лодку и выгреб на середину озера Неро. Оно волновалось, тени белокаменных храмов и палат смешались, исчезли со взъерошенной воды. Я повел лодку мимо кремля к Яковлевскому монастырю. Освещение менялось непрестанно — то майский грозовой ливень рябил озеро и скрывал даль, то солнце внезапно всеми лучами нацеливалось на какой-нибудь храм, будто намереваясь вывести его вперед или приподнять над другими.

Со своим кремлем, городскими архитектурными памятниками, Яковлевским монастырем на западе и Авраамиевым на востоке, Ростов Великий не