Последний мерзавец - Ольга Сергеевна Рузанова

Отмерев, неловко закидываю ремень сумки на плечо, делаю шаг вперед. Илья тоже.

Он почти не изменился, разве что волосы стали чуть длиннее, и на щеках появилась аккуратная щетина, прибавляющая ему возраста.

На нем белая футболка, кожаная куртка и узкие черные джинсы. Я же с одеждой немного не угадала, прохладный ветер продувает ткань толстовки и пускает по телу озноб.

Мы идем навстречу друг другу, и каждый шаг дается мне все сложнее.

– Привет. – внимательный взгляд в глаза и напряжение в голосе.

В моем носу начинает щипать, и я сама себя хвалю за решение надеть очки.

– Привет. – отвечаю тихо. – Я думала, за мной водитель приедет.

– Как долетела? – интересуется, игнорируя мою предыдущую реплику.

Слегка коснувшись пальцами моего плеча, забирает сумку и, развернувшись, несет ее к своей машине.

– Отлично…

Шагаю за ним, остановившись, когда он убирает мой багаж на заднее сидение и открывает переднюю пассажирскую дверь.

Я юркаю в салон и тут же зажимаю коленями холодные ладони.

Илья без суеты обходит капот и садится рядом.

– Как она? – спрашиваю, прочистив горло.

– Кризис миновал. Перевели из реанимации в палату.

– Отвезешь меня к ней?

– Да.

Меня бомбит от его близости. Я чувствую очень много всего для того, чтобы вычленить главное. На данный момент единственное, что я знаю наверняка – я ужасно скучала.

Широкая ладонь ложится на руль, браслет часов на запястье тускло поблескивает. Рецепторов касается аромат кожи и парфюма.

По моему телу прокатывается волна дрожи.

Мы молчим минут десять, после чего я решаюсь заговорить.

– От чего у нее случился приступ? Ты знаешь?

– Нет. Я говорил с ней вчера утром, и она ни на что не жаловалась.

– Я звонила ей позавчера, и она тоже ничего мне не сказала. Ба никогда не жалуется…

– В последнее время она много работала. – говорит Илья. – В ее возрасте это чревато проблемами со здоровьем.

Наверное, своим отъездом я тоже приложила руку к ее инфаркту, хотя она ни разу не высказала недовольства и не просила вернуться меня.

Я чувствую себя виноватой.

– Евгения Карловна хочет передать бизнес мне. – добавляет, послав мне короткий взгляд. – Она говорила тебе?

– Да, еще до моего отъезда… И… что ты решил?

– У меня есть определенные условия.

– Какие?

– Мы обсудим их после ее выздоровления.

В Москве у меня было время подумать. Версия того, что он изначально действовал ради денег, отпала почти сразу же. Это то, что вкладывала в мою голову мама при каждом разговоре, и что не имеет к действительности никакого отношения. Бабушка готова переписать на него все независимо от того, будет он со мной или нет.

Но оставались другие два факта, которые все еще причиняют мне боль:

Знать то, что Илья спланировал месть своему отцу и сам передал ему запись с камер видеонаблюдения.

И знать то, что между ним и моей мамой когда-то был секс.

Он сказал, что знает, кто слил запись, и я ему верю. С остальным я, надеюсь, со временем справлюсь.

Глава 51

Милена

Обняв себя руками, смотрю в одну точку – на автомат с шаколадками и газированной водой. В зале ожидания как всегда людно и шумно, а я будто в вакууме. Пытаюсь справиться со страхом и унять панику.

Новость об инфаркте бабушки выбила почву из-под ног. Даже после смерти Льва Давидовича я не испытывала и сотой доли того ужаса, что испытываю сейчас.

Не переживу ее ухода.

Я только сейчас поняла, как много она значит для меня. Не родная по крови, сдержанная, неласковая женщина с огромным сердцем.

Закусив губы, затягиваюсь воздухом. Глаза наполняются слезами.

Мой рейс снова откладывают на двадцать минут, и я безмолвно стону. Мне нужно быть там, рядом с ней, прямо сейчас!.. Ба, возможно, проживает свои последние минуты, а за тысячи километров от нее!..

В кармане кофты начинает звонить телефон. Вынув его, сбрасываю вызов от мамы. Собираюсь убрать его в карман, но он начинает звонить снова.

На этот раз на экране имя Ильи.

Меня обдает холодом и жаром одновременно. Вихрь эмоций подкатывает к горлу плотный ком.

Бешеная радость, омраченная жутким страхом услышать плохие новости.

– Да?..

– Снова отложили рейс?..

– Да, на двадцать минут. Я позвоню водителю, как только самолет сядет. – проговариваю охрипшим от долгого молчания голосом. – Как бабушка? Есть новости?..

– Лучше. Состояние стабильное.

– Правда?! – восклицаю я.

– Да.

– Ты видел ее?

– Нет, она пока в реанимации.

Горячая радость затапливает грудь и впервые за последние сутки дает сделать полноценных вдох.

– Но ведь стабилизировали состояние, да? Она в сознании?

– В сознании, да.

Женский голос объявляет посадку на мой рейс, и Илья, кажется, слышит это.

– Удачного полета, Милена… И мягкой посадки.

Сидя в самолете у иллюминатора, смотрю на проплывающие внизу облака. Теперь мои переживания поменяли тональность. Немного ослабшая тревога за бабушку уступает место волнению от скорой встречи с Ильей.

Мы ведь увидимся с ним совсем скоро. Возможно, даже уже сегодня. Он может приехать в больницу к ба или вечером в наш дом.

Мы увидимся.

Прикрыв глаза, пытаюсь настроить себя на шквал эмоций, которые обрушатся на меня совсем скоро. Сердце скачет в груди как заведенное, во рту пересыхает. Я пытаюсь нарисовать его образ в своей голове.

Самолет садится около шести вечера. Едва появляется связь, отправляю сообщение нашему водителю. Если не будет пробок, через полчаса он должен быть здесь.

Поэтому я не тороплюсь, пропускаю спешащих пассажиров вперед и выхожу в числе последних.

Меня не было в городе всего два месяца, а я уже и позабыла, что осень здесь традиционно наступает гораздо раньше. Горячая пора для дворников начинается уже в конце августа.

Ударивший в лицо сырой ветер, откидывает волосы назад. Хватаю ртом холодный воздух.

Небо после дождя ярко-голубое, а солнце отражается в лужах слепящими бликами.

Вынув из бокового кармана сумки футляр, привычно закрываю глаза солнечными очками.

А затем, спустившись с крыльца аэропорта, шагаю на стоянку, где меня должен встретить водитель. Однако вместо него, я вдруг вижу Илью. Мой взгляд врезается в его высокую фигуру и вышибает из легких весь кислород.

Застываю в десяти метрах от него. Он тоже не двигается.

Протянувшаяся между нами невидимая нить пропускает ток. Мое тело сотрясает дрожь.

Если бы я знала, что приедет он, вызвала бы такси.

Боже мой…

Если бы я знала, что приедет он, к посадке самолета, сошла бы с ума. Хорошо, что я не знала!..

Отмерев, неловко закидываю ремень сумки на плечо,