Звездные войны.Записки юного целителя - JuliaFF

– Ты?

– Я.

– За сыном?

– Да.

– Зачем он тебе?

– Не знаю пока. Наверное, потому что мое.

– Зачем пигалицу прислал?

– Извини. Думал, так будет лучше. Сам пока Кеноби занимался.

– Упокой Великая душу усопшего.

– Не ерничай. Живой он. И даже не слишком побитый. Не веришь – сходи посмотри.

– Я лучше на слово поверю.

– Дело твое. Люка-то покажи.

Ларс замялся.

– Знаешь ведь, сочту нужным отнять силой – отниму. Только хотелось бы по-хорошему.

– Хорошо. Беру, выходи.

Как и следовало ожидать, хозяйка появилась из подвала, и, не спуская с рук опасливо смотрящего на меня голубоглазого мальчика, выставила на стол миску с лепешками и плошку со сметаной. Традиционный жест: преломить хлеб и зачерпнуть из общей миски сметаны – значит показать миролюбие и пожелать достатка. Ларс разламывает лепешку и протягивает мне половину. Принимаю свою долю, окунаю в голубоватую субстанцию и неспешно откусываю кусочек. Вкус детского ощущения радости. Сметана в нашем доме была только по праздникам. Я сто лет не ел местной молочки. Прикрываю глаза от удовольствия и ярко чувствую, что взгляд сына переключился с меня на лепешку. Та разламывается надвое и плавно летит к Люку. Тот без тени смущения или удивления ловит ее рукой и отправляет в рот. Сметана по большей части в рот не попадает, оставшись на рожице в виде голубых усов. Беру Ларс смущенно вытирает племянника краем своего передника. Ей очень не хочется, чтобы я подумал, будто ребенка здесь голодом морят. Да я ничего такого и не думаю.

Тем временем Люк увернулся от фартука и потянулся ко мне.

– Пойдешь к папе на ручки?

– Да!

Теперь главное – не показать, что мне страшно держать эту кроху у себя на коленях. Сила Великая, Тьма милосердная, а если бы он был новорожденным?!

– Папа?

– Да.

Хатт, как вдруг сел голос. Тем временем Люк насупился, силясь понять что-то своим детским умишком. Потом ткнул пальцем себе в грудь, потом опасливо дотронулся до нагрудника моих доспехов.

- Нитька?

– Это Сила, сынок.

– Я пойду, соберу его вещи, - тихо промолвила Беру.

Киваю в ответ и оборачиваюсь к Оуэну.

– У вас тут что за собрание образовалось?

– Да мы это… тускенов погонять собирались, маленечко.

– Тускенов погонять – это хорошо. Это вы правильно придумали. Только задержались чегой-то.

– Понял. Все понял, только…

– Там еще взвод моих мальчиков без дела скучает.

Сказано – сделано. Четверти часа не прошло, как колонна фермерских багги и армейских спидеров, ведомая целеуказателями «Вымогателя», унеслась в пустыню.

– Ничего, сынка. Небось всех не перережут. Нам оставят. Вот подрастешь маленечко.

Я так живо представил, как несусь через барханы Дюнного моря на месте стрелка, а за штурвалом – светловолосый парень в легком доспехе, что эти картинки передались Люку. Уж не знаю, что двухлетка понял из увиденного. Думаю, просто настроение почувствовал. Но малыш оседлал мою коленку и самозабвенно заурчал, изображая полет спидера. Шустрик! Продолжаю сидеть, прикрыв глаза, и представлять драчку с тускенами. Так, легонечко, без лишних натуралистических деталей. Чтобы в сознании ребенка отпечатался веселый азарт папы да яркие отблески светового меча.

– Огонечки! – смеется Люк, хлопая в ладоши.

– Нравится?

– Дай.

Ребенок седьмым чувством Силы догадался, что источником желанного «огонечка» является блестящий цилиндрик на поясе папаши, и потянулся к нему.

– Нет. Мое.

Ребенок капризно морщит лобик.

– Тебе нужен свой.

– Мой?

– Твой.

Обманывать маленьких нехорошо. Это вам всякий ситх скажет. Поэтому достаю изъятые у Кеноби мечи. Бывший свой, в смысле – Скайуокерский, пристраиваю рядом со своим ситхским. Сегодня я понимаю замысел повелителя, запретившего мне появляться в публичных местах без шлема. Кроме всего прочего это дает мне возможность появляться инкогнито. И если при мне будет меч не ситхской расцветки… А вот видеть меч Кеноби в своей коллекции трофейных сейберов мне будет неприятно. Да и нет никакой чистой победы. Так что займемся конструированием. Убирать кристалл совсем не будем. А вот над зарядкой и ограничителями мощности работаем. Через полчаса получаем синий фонарик с функцией лазерной указки и примитивным маячком-коммуникатором.

– Держи, сынок.

Прилаживаю поделку на пояс Люка.

– Тетя Белу! Тетя Белу! – понесся тот показывать подарок тетке.

Значит, Ларсы не скрывали от ребенка тот факт, что он им не сын. От этой мысли меня отвлекает тяжелый взгляд из угла. Магистр Кеноби очухался и жадничает: свой меч ребенку отдавать. Только попрекать его еще и этим мне лень. Заговариваю о другом.

– Ты зачем мальца сюда приволок?

– Какая теперь разница.

– Никакой. Но интересно.

– Мальчик показался последней надеждой.

– Был или показался?

– А это смотря на что надеяться. Если на победу над ситхом или даже ситхами, то был. Ты видишь, мальчик силен и вполне мог бы стать достойным противником вам обоим. Но если надеяться на возрождение Республики… - Оби-Ван безнадежно махнул рукой.

– Что так?

– Хм, мне не так просто сформулировать… Все на уровне ощущений. Но я редко ошибаюсь в своих ощущениях. Так вот, в галактике началось какое-то движение. Пока неясное и малозаметное, как первые метры движения горной лавины. До захолустного Татуина она докатится нескоро. Очень нескоро. Но заинтересованные разумные типа хозяина здешних мест Джаббы-хатта задергались. За последний год на Татуине резко поубавилось рабов-людей, а мэр Мос-Эспы перестал ездить на обед к хаттам. Лавина пошла. Пошла, чтобы смести все старое. Не факт, что даже старый прохиндей Палпатин сумеет ею управлять. Но повернуть перемены вспять не под силу даже Избранному. Я непонятно объясняю?

– Нормально. Главное, что не лозунгами.

– Едут! Едут! Возвращаются! – раздались вопли с улицы.

Инэри выскочила из летней кухни на дворе, где она помогала Беру Ларс. Высовываюсь на улицу. Вообще-то даже пыли с дороги еще не видно. Надо же, едва ли не раньше меня наших почувствовала. Собственно, я не особо прислушивался. Сержант доложил о успешном завершении рейда, так чего волноваться.

Пока я выслушиваю рапорт командира взвода, а Инэри перевязывает какого-то местного юного придурка, который вчера поперся в пустыню и был захвачен тускенами, и собственно, ради освобождения которого и собралась нынешняя экспедиция, Ларсы просто молниеносно накрыли столы на дворе под навесом. После первой волны ахов-охов женщин и бахвальства местных мужчин под снисходительные