Право на нас - Марина Анатольевна Кистяева

-Готова к трудодню?

-К чему?

-Трудодень — это день, когда человек трудится. Работает. В данном случае от тебя требуется

послушания и хорошего поведения в детском саду

-0-о,-Кнопка сделала важный вид. — Тру-до-день.,

Она явно сегодня будет козырять этим словом среди знакомых.

А потом Богдан посмотрел на неё. Его взгляд пробежался по ее лицу и остановился на

губах. И их зажгло! Сразу же

В машине они почти не разговаривали. Как и до универа,

-Я сама Кнопку заберу, мы потом к маме.

-Хорошо. Вроде Дмитрич собирался сегодня вас забрать

У Тони не оказалось слов. Эти двое созваниваются за их спинами и решают, кто «дежурный»?

Но приятно же!

Мама отписалась, что у неё все отлично, что хочет домой, а её не пускают. Грозилась

некоторым устроить кары господние,

Тоня, читая чат, улыбалась.

Сама она весь день только и могла думать, что о Богдане. Она несколько раз видела его

издалека, и каждый раз испытывала легкое разочарование, что он не подходил.

-Кого это ты высматриваешь в толпе? - Варя обняла её за талию.

-Сама знаешь

-И как? Лед тронулся?

-Да ну тебя

-Как тетя Нина?

-Рвется домой

-А ей не дают

-Не-а.

-Интересные у вас дела творятся, Тусовы.

-И не говори.

Тоня ждала..

После больницы до дома их добросил Валерий Дмитриевич, поинтересовался, нуждаются

ли они в чем-то. Надо ли в магазин. Кнопка с важным видом проинформировала его, что

Богдан их обеспечил всем самым необходимым

-Киндеры правда почти кончились,- стяжким вздохом завершила она свой рассказ.

- На сегодня и завтра тебе хватит,- пнула ее Тоня, краснея от неловкости и ловя на себе взгляд Валерия Дмитриевича.

К дому они снова пробиралась. Снег по прежнему валил, не прекращая. Надо браться за лопату. Тоня с тоской окинула фронт работы. А если не почистить, завтра они не выйдут из дома.

Они с Кнопкой успели поужинать, когда в дверь позвонили. Тоня встрепенулась. Ангелина

радостно улыбнулась и первой кинулась к двери,

Богдан..

-Мелкая, тащи лопату. И сама одевайся, помогать будешь?

-Я?

-Ага. Компанию же мне составишь?

Тоня привалилась к косяку, глупо улыбаясь.

Пришел.. Снова

Потом снова был чай. Точнее, кофе.

Богдан сел за стол, вытянув ноги. Сегодня он был одет во все черное, и напоминал всадника

из известного фильма. Серьезный, неулыбчивый. Хотя у того нечем было улыбаться

На кухне они были одни. Кнопка затаилась у себя в комнате. Стащила телефон и что-то

смотрела неимоверно важное. Настолько, что даже мордашку не показывала и не вешалась

на шею своему кумиру

-Как у тебя дела в универе? - спросила Тоня, чтобы занять тишину.

Ей казалось, что та уже начинала звенеть.

- Да ничего вроде бы. Преподы погоняли за хвосты, пришлось поднапрячься.

Он поставил чашку на стол и заглянул в неё

-Ещё кофе? — спросила Тоня, отчаянно придумывая, как его задержать. Может, ужин предложить?

-Не, хватит. Я сегодня, кажись, кружек десять бахнул,

-Ого..Это многовато

-Большинство с молоком, так что норм.

-Не норм!

-Рыжая, ещё пару фразочек, и я решу, что ты за меня переживаешь.

Ну вот! Наконец-то! Оттаял немного

И Тоня решилась

-Можно?

Она потянулась к руке Богдана. Тот нахмурился и недоуменно посмотрел на девушку.

-Ты о чем?

- Дай руку.

Богдан с готовностью протянул её

У Тони дыхание засбоило. Она, чтобы скрыть волнение, которое никак не поддавалось

контролю, провела сначала ладонью по своей кисти, сбрасывая невидимые мурашки

И лишь потом взяла его руку, перевернула ладонью кверху,

-Вот. Откуда у тебя этот порез? Тоже из армейской жизни?

Отвечать Богдан не спешил. Он и без её расспросов сегодня не отличался

разговорчивостью, что ещё больше подливало огня в раздрай Тони. Она чувствовала себя

не в своей тарелке.Там, в комнате для свиданий, он вел себя иначе. Активничал, пытался её развлечь. Занять

их обоих. После разговора в столовой, когда она психанула на его извинения, он воспринимался ей иначе

Или у него в жизни шли глобальные перемены, оттого его и серьезность?

Единственное, что было неизменно — его внимание к ней. Суровое, молчаливое. Тяжелое даже.

Было ли Тоне спокойнее, если бы он шутил и балагурил? Наверное, да. Но тогда бы он не был Богданом Даровым

- Это детская история, Рыжая.

- Расскажешь?

-Начал же..,- уголок его рта дернулся то ли в улыбке, то ли в усмешке.

— Мы пацанами были. Одиннадцатилетками. Тогда нас первый и последний раз развели, знатно отпиз.

побили Демку, мы профукали момент, нас, как лохов раскидали по интернату. Одного в сад,

второго в подсобку и так далее. Выловили Демку, ну и.. прошлись по нему «некоторые»

Потом этим «некоторым» хуже пришлось в разы, но история не об этом. Мы решили стать

братьями по крови. Как индейцы. Ты же смотрела фильмы про индейцев?

- Да,-Тоня поерзала по стулу. Наконец, он снова разговорился. А то сидит бирюком!

Приходит, делает свои мужские дела и уходит. И вроде она радоваться должна, а неудовлетворение росло с каждой минутой.

— Гойко Митич снимался

-Даже имя знаешь?

- А почему не должна?

Он не забирал себе ладонь, она не выпускала. Ладонь у него была широкой, мужицкой испещрённой множеством линий. Тоня ничего не понимала в хиромантии, знала, как и многие только линию жизни. У Богдана она была длинной, яркой. Это хорошо

-И вы решили побрататься с помощью кровью?

-Идиотами мелкими были,- сказал он, а у самого губы расплылись в улыбке

-Спорим, ни ты, ни другие не сожалеют?

Он пожал плечами и начал подниматься

-У меня встреча, Тонь. Мне пора..

Она тоже поднялась. Он интуитивно сделал шаг в её сторону, а она не отошла. Кровь пот венам ускорила бег, горло от волнения запершило. Они дома почти одни. Градус напряжения в комнате резко взмыл вверх. Тоня, не отрываясь смотрела на Богдана. Она больше не боялась. Да и как его можно было бояться? Вот серьезно. Дура она глупая. Хотя выражение неверное. Дура по определению страдает глупостью.

Она и страдала.

Губы пересохли, и Тоня их облизнула. Взгляд мужчины поплыл. Поплыл же? По спине Тони

побежали импульсы. Они били её, не щадили

Девушка уперлась рукой в столешницу и подалась вперед.

-Богдан.

Голос Кнопки разрушил очарование момента. Тоня едва вслух не застонала от разочарования. Богдан быстро поморщился, выдавая своё сожаление, и повернулся к

Ангелине.

-Что?

Она подлетела к нему и обняла за ногу, закидывая