Отец жениха - Елена Сотникова

– Но сумма от продажи поступит на два счета в равных долях: на твой и на счет Лили. Это мое условие.

Идея выкупить его шарашкину контору пришла недавно. Я крутил в уме и так, и эдак, как в итоге поступить Юсуповым, перебирал варианты и в итоге пришел к данному решению как единственно верному в данном вопросе. Даже дал задание своим спецам, чтобы проработали план по поиску дальнейших перспективных путей в случае покупки. И получил вполне обнадеживающий ответ: в минусе я не останусь.

А чтобы Юсупов уж точно согласился, повысил цену до той суммы, от которой он не сможет отказаться. Жадность не позволит.

– Как ты не понимаешь, это фактически мое дитя! Я его развивал днями и ночами, не спал, мотался по всей стране, закупал все необходимое, договаривался с поставщиками. Я, понимаешь, я – владелец этой компании. Это мои деньги.

– Ясно. Значит, сделки не будет, – подвожу итог.

И решительно поднимаюсь с кресла.

– Подожди. Давай не пятьдесят на пятьдесят. Восемьдесят на мой счет, двадцать, так уж и быть, на счет Лили. Черт с ней!

– Я не собираюсь с тобой торговаться, Тимур. Нет – значит, нет.

– Но почему?! Что эта дрянь наговорила про меня?!

Я останавливаюсь у двери, удивленно оборачиваясь. А вот и реальное лицо отчима Лили проявилось, стоило заговорить о деньгах.

– Исполнителей было двое, и делить я буду на двоих. Считай это моей принципиальной позицией. Или так, или никак.

Юсупов стискивает челюсть настолько, что на скулах играют желваки. Успевает пройти две секунды, прежде чем он выплевывает:

– Хорошо, я согласен.

– Вот и отлично. Звони дочери, чтобы подъезжала с документами. У меня мало времени, через два часа я должен быть в другом месте.

Лиля приезжает спустя сорок минут. Синие обтягивающие джинсы, короткая белая футболка с какими-то надписями, джинсовая куртка. Волосы стянуты в высокий хвост, на лице ноль косметики. В таком виде она похожа на подростка, только взгляд не по годам серьезный.

А я по ней соскучился, как бы ни пытался отрицать.

– Добрый вечер, – здоровается тихо.

В мою сторону не смотрит, проходит сразу к отчиму. Я вижу, что она старательно избегает пересекаться со мной глазами, держит дистанцию, всеми невербальными способами давая понять, что мы с ней чужие люди. По сути, она права, так и есть. Я сам хотел этого. Настаивал. Но почему-то теперь, когда почти достиг цели, ее отстраненность и холодок неприятно царапают за живое.

– Садись, – недовольно цедит Юсупов.

Он встретил Лилю на входе. Я уверен, что Тимур уже успел рассказать ей обо всем и, возможно, даже попытался надавить, запугать или же преподнести информацию в ином свете. Учитывая, с каким пылом он хотел отвоевать свои деньги, вряд ли после заключения сделки Юсупов оставит все как есть и не попытается любыми путями отобрать деньги. Поэтому моя задача сейчас – осветить ситуацию так, как она есть на самом деле.

– Ну, раз все в сборе, еще раз пройдусь по основным пунктам.

– Не надо, – ожидаемо останавливает Тимур. – Давай уже ближе к делу. Чего время тянуть.

Пропускаю его замечание мимо ушей и подробно объясняю условия сделки. Мне важно, чтобы Лиля услышала главное. И по мере моего рассказа я вижу, как от удивления расширяются ее зрачки. Старый лис явно утаил от нее основные детали.

Воробушек впервые за сегодняшний вечер переводит на меня взгляд и смотрит прямо в глаза. С недоверием, с надеждой, с восхищением. С таким странным клубком эмоций, что я впервые понимаю, какой нелегкий груз свалился на ее плечи.

А еще ощущаю, как в этом взгляде примешивается личное. Что-то, что пробирает до глубины души. Тот пласт чувств, который я пытался закопать, вновь оказывается на поверхности. Душит невидимой петлей, тянет к этой девочке, стягивает ребра стальной проволокой. И бьет под дых ее ответным чувством.

Твою мать! Сколько нужно времени, чтобы излечиться от этой зависимости? Сколько алкоголя, других женщин, работы до седьмого пота?

Не пара я тебе, Воробушек, увы. Пойми это и прекращай терзать душу. И себе, и мне.

Я едва заметно веду головой и разрываю зрительный контакт. Хватит уже заниматься мазохизмом. Довольно!

Нужно, наверное, еще раз поговорить и донести до нее эту истину. На этот раз так, чтобы Лиля точно поняла, что надеяться не на что.

Подписание нужных бумаг не занимает много времени. Единственное, в чем появляется загвоздка, – у Лили не оказывается нужного действующего счета, но и этот вопрос решается быстро посредством интернет-банкинга.

– Что ж, удачи тебе, Марк. Было приятно иметь с тобой дело, – жмет мне руку Тимур, когда все подходит к концу.

Искренности в голосе нет, но мне плевать. Все было бы по-другому, если бы он сам вел честную игру.

– Деньги на счет поступят в течение указанного срока.

– Я понял. Всего хорошего.

– Взаимно.

Обменявшись любезными фразами, мы выходим из кабинета. Лиля задумчиво кусает губы, словно хочет что-то сказать, но ей мешает присутствие отчима. Да и я не желаю, чтобы Тимур понял, что между мной и его падчерицей что-то есть. Зачем провоцировать лишний раз? Поэтому провожаю их до приемной, выжидаю, давая им время спуститься вниз, и лишь спустя минут десять набираю Лиле СМС: «Нам нужно поговорить. Завтра в два часа дня в „Марфе” устроит?»

Ответ приходит быстро: «Сегодня».

«Я освобожусь не раньше десяти вечера. Скорее, даже позже».

«Отлично, – прилетает мгновенно. – Значит, я подъеду к одиннадцати».

Я снова отправляю сообщение, что это неудобное для меня время, и предлагаю завтра в обед. Оно даже не столько неудобное, сколько опасное. В этот промежуток времени все чувства обостряются до предела, темнота за окном толкает на глупости, а принятые на трезвую голову решения запросто летят в пропасть. Нет, не вариант.

Но мое СМС остается непрочитанным. Как и следующее за ним. Лиля демонстративно их игнорирует, негласно настаивая на своем, и я убираю телефон в карман.

С огнем играешь, девочка.

Ладно, возможно, она прочтет позже. Либо попробую дозвониться через час.

Но последующие дела отвлекают настолько, что о звонке я вспоминаю лишь к началу одиннадцатого вечера. Когда звонить уже поздно, да и нет смысла.

Глава 27

Домой я не поехала. Меня все еще колбасило от свалившейся новости, оттого, что увидела Марка, от осознания, что он сделал для меня и моей мамы. Ехать домой сейчас означало бы тяжелый разговор