Хроника моей жизни - Савва (Тихомиров)

Отец ректор Агафангел, прибыв в Казань, не замедлил обратиться ко мне с просьбой относительно выписок из рукописей Синодальной библиотеки. 10-го апреля он писал:

«Честь имею поздравить вас со светлым праздником Воскресения Христова. Дай Бог провесть его в радости и добром здоровье! Воскресший Господь да укрепляет и да утешает вас среди многих ваших трудов.

Приношу благодарность Вашему высокопреподобию за присылку указателей; для справок они не лишни будут. Высокопреосвященнейшего митрополита Московского я действительно просил о присылке рукописей в здешнюю библиотеку, и он милостиво обещал. Теперь, впрочем, мы не имеем таких книг, но готовимся к труду, возлагая надежду на источник истины и мудрости – Господа Бога. Здесь совершены великие и поучительные дела первыми святителями Казанскими – Гурием и Варсонофием! В столице магометанской теперь процветает православие, возвышаются великолепные храмы и народ Божий благоговейно исповедует истинного Бога!

Не откажите в содействии своем для общего дела!

С истинным почитанием честь имею быть вашего высокопреподобия покорнейшим слугою, архимандрит Агафангел.

На первый раз прошу покорнейше заставить списать из великой Четьи-Минеи митрополита Макария за месяц август в конце книги повольную грамоту архиепископа Макария Великого Новгорода и Пскова (тут есть указ о трегубой аллилуиа, но нужна и вся грамота). Когда будет переписано, то прошу ваше высокопреподобие принять на себя труд или поручить кому-нибудь прочитать и проверить, потом прошу прислать ко мне с уведомлением о расходах по этому делу и по пересылке».

18 числа писал я в Абакумово отцу Михаилу Граменицкому в ответ на его письмо от 8-го числа:

«Приветствуя вас с радостнейшим праздником Воскресения Христова, душевно желаю вам восстановления вашего здоровья, на расстройство коего жалуетесь вы в своем письме. Приветствуйте от меня с праздником и все ваше семейство, а крестника моего даже и поцелуйте за меня.

Праздник Христов я встретил и проводил, слава Богу, благополучно и даже весело в кругу родных моих, братьев Царевских, по обычаю православному, делал я другим и взаимно сам получил от других посещения. Но и в ризнице у меня было посетителей столько, что надобно считать их не сотнями, а тысячами; и пыли и грязи оставили после себя столько, что придется не один день вычищать ее. Что же делать? Нельзя уже обойтись без этого.

При сей оказии посылаю вам две небольшие книжки: Катехизических бесед выпуск 3-й (первые два, помнится, я высылал вам) и Краткое обозрение Богослужения Православной Церкви. Последняя книжка, думаю, тоже небесполезна будет вам. Книги эти посылаю вам с братьями Царевскими, но им, кажется, будет неудобно доставить их вам лично, и потому, вероятно, вы получите их из Липни или Болдина, через какого-либо вашего прихожанина.

Новостей по части духовной особенных никаких у нас нет; все по-старому. Что касается до политических современных событий, то о них так много разных толков, что не только описать, пересказать даже трудно. Впрочем, словесным толкам верить совершенно нельзя: они или ложь, или искажение истины. В настоящую пору можно удовлетворять любопытству и печатными известиями. В наших газетах нынче печатают довольно откровенно: все почти, что наперед услышишь из иностранных газет, прочитаешь потом, с небольшим разве исключением, в русских. Да, весьма замечательная эпоха; какой-то будет исход всех этих движений и потрясений. Будем ожидать его с упованием на Промысл Божий: авось упование не посрамит Православной России.

С братской любовью и почтением честь имею быть…»

29-го числа писал я в Казань ректору академии архимандриту Агафангелу:

«Препровождая при сем к вашему высокопреподобию выписки из Макарьевских Четьих-Миней, честь имею объяснить, что я не только исполнил ваше поручение, но, по приказанию высокопреосвященного митрополита, сделал для вас нечто даже сверх вашего поручения. Именно, когда я испрашивал благословения у его высокопреосвященства касательно выписки из Четьи-Минеи о трегубой аллилуиа, он изволил приказать мне кстати списать для вас повесть и о сугубой аллилуиа, заключающуюся в житии преподобного Евфросина, что я с удовольствием и исполнил.

Извините, что я не скоро исполнил ваше поручение. Это зависело от того, что я нелегко мог найти писца, который бы согласился списывать у меня в келье, ибо отпускать рукописей, особенно таких, каковы Макарьевские Четьи-Минеи, я никак не могу кому бы то ни было. Списанное было перечитано и проверено частью мною, частью же другим. Писцу заплачено за 33 1/2 листа 4 рубля. По 12 копеек серебром за лист; в этот счет поступил 1 рубль, оставшийся от 5 рублей, врученных вами мне в бытность вашу в Москве».

11-го числа июня писал мне ректор Казанской академии архимандрит Агафангел:

«Честь имею препроводить три экземпляра моего Объяснения на послание к Галатам. Один из них – в атласе с золотым обрезом – покорнейше прошу поднести его высокопреосвященству митрополиту Московскому[67]; из прочих двух один прошу представить преосвященнейшему викарию[68], а другой прошу ваше высокопреподобие принять себе в знак истинного моего уважения.

Вместе с сим приношу вашему высокопреподобию благодарность за присылку выписок из Макарьевских Четьих-Миней[69]. Обращаюсь теперь к вам с новой просьбой. Из Пращицы Питирима и из “Истории расколов” Игнатия Воронежского[70] видно, что в Синодальной библиотеке хранится под печатью подлинное деяние соборное на Мартина еретика. Я имею нужду в доказательствах подлинности этого деяния; ни свидетельств, ни следов исторических существования его до Петра I нет. Посему надобно обратиться по крайней мере к самому деянию и рассмотреть, на чем оно писано, на пергаменте или на бумаге, и притом какой отделки? каким почерком и чернилами ли писано? Какой язык в нем, тот ли, который напечатан Питиримом в Пращице, или другой, а Питирим только перефразировал его? Покорнейше прошу ваше высокопреподобие, испросив благословение владыки, посмотреть на это деяние и, что окажется, сообщить мне. Об этом я пишу и высокопреосвященнейшему митрополиту.

При сем честь имею препроводить долг за письмо – 5 рублей серебром».

В ответ на это писал я от 26–30 числа:

«Сейчас имел честь представить его высокопреосвященству вашу книгу. Владыка принял ее милостиво, сказав, что он уже был об этом преуведомлен. Вместе с сим по вашему поручению я докладывал его высокопреосвященству о рукописи Синодальной библиотеки, хранящейся под печатью, в которой заключается соборное деяние на Мартина Армянина. Владыка на сие изволил сказать мне следующее: “Ни я, ни ты не имеем права распечатывать эту рукопись (так как у нее печать Святейшего Синода); напиши, однако ж, отцу ректору, что я имел некогда случай