Волчья балка - Виктор Иванович Мережко

Из хаты младший лейтенант вышел с сумкой в руке, широко направился к калитке.

— Спасибо за гостеприимство, уважаемые, — и зашагал по улочке.

Мать кинулась следом.

— Сынок!.. Погоди! Куда ты? — догнала, перехватила, заставила остановиться. — Ты же знаешь отца. Бешеный! Сначала сорвется, потом жалеет. Сейчас отойдет, поговоришь по-людски. Пошли, Игореша, обратно.

— Не пойду, — мотнул головой Лыков. — Найду нормальную работу, вернусь.

— Так ведь какая сейчас работа?.. Правда, что ли, охранником? Отец вообще от стыда сляжет… Пошли обратно, сынок.

Под ногами путался встревоженный Джульбарс, скулил.

Увидели вдруг, что к ним тяжело и неспешно загребает пыль по улице отец. Подошел, властно взял сына за руку.

— Ладно, всяко бывает. Не обижайся. Вертайся, погутарим, сын.

Разобранный двигатель «Жигуля» мыли тщательно и неторопливо. Брали ту или иную деталь, опускали в ведро с керосином, прополаскивали, протирали соответствующим тряпочками, смазывали машинным маслом, аккуратно складывали все на полку здесь же, в гараже.

— Знаешь, за что меня турнули на пенсию? — спросил отец.

— По выслуге.

— Черта с два. Сунулся не в свою епархию. Вот как ты, к примеру. А сидел бы тихо, не умничал, не корчил из себя принципиального, не гонялся за правдой-маткой, не пёр бы поперек начальства, до подполковника точно дослужился бы… А так кукую в старших лейтенантах, рухлядь чиню, от пенсии до пенсии копейки пересчитываю.

— В управлении я встретил твоего сослуживца, батя.

— Не Дымова, случайно?

— Как раз его.

— Он в каком теперь звании?

— Подполковник.

— Во-о!.. Молодец, все-таки дослужился. А мог бы еще выше скакнуть. Но придерживают наших людей, в угол загоняют.

— Предложил помощь, я отказался.

— Правильно сделал. У него и без того проблем хватает, — отец вытер рукавом кончик носа. — Чтоб ты знал, Николай Николаевич лучший сыскарь области. Раскрутил столько дел — другому и не причудилось. Четыре покушения!.. Бандиты отслеживали каждый его шаг! Слава богу, выжил.

— Может, пусть займется «Волчьей балкой»?

— А он определенно бы разнюхал. Но не пустят. На рельсы лягут… Там такие деньжищи. Фурами, трейлерами гоняют дурь!

Игорь достал из кармана клочок бумаги, передал отцу.

— Это что? — не понял тот.

— Та самая бумажка с номером трейлера, которую передал чабан.

— Ценный документ. Не потеряй, — отец с силой потер коротко стриженный затылок. — Получается, что ты теперь чуть ли не центровая фигура, сынок.

— Почему центровая? — возразил тот. — Есть тот же наш начальник, капитан Бурлаков. Стас Кулаков тоже участвовал в задержании трейлера, в аресте того же узбека.

— Но трейлер тормознул первым ты?

— А что оставалось? Чабан принес записку, я и тормознул.

— Кто еще, окромя тебя, видел чабана?

— Никто.

— Видел ты, и только ты можешь его узнать?

— Уже не узнаю… Думаю, его сразу же убрали.

— А если не убрали?

— Тогда возникает сложность.

— Вот именно. Второе — этот узбек… как его?

— Мансур.

— Ты лично видел его живым?

— Не только видел, но и вытаскивал из завала.

— Совсем хорошо. Теперь ответь: когда шла стрельба по колонне, чего в первую очередь добивались бандиты?

— Чтоб все сгорело… Замести следы.

— А что еще?

— Что?

— Убрать свидетелей, и в первую очередь твоего Мансура, как самого опасного. Не дай бог, выживет.

— Он как раз выжил.

— И для тех, кто переправлял товар, это самое опасное!.. Он даст тот след, который приведет в нужное место.

— Пап, в тебе живет классный следак! — с восторгом сказал Игорь.

— Не следак, а оперативник… Не путай — разные вещи. Отстучал опером без малого сорок лет! — не без удовольствия усмехнулся Иван Богданович. — Идем дальше… Мансур, значит, уцелел? Известно, в какой он больнице?

— Никто не знает. Прячут.

— Правильно поступают. Иначе уберут в два счета… Кого ты заметил в связке с Мансуром?

— Щур.

— Ну, да. Ты про него спрашивал. Бандюк, подчищает чужие хвосты. Но сейчас в городе он важный человек… Вращается в верхах! Знается с зятем губернатора!

— А что ты про человека по фамилии Глушко слышал?

— Глушко?.. Даниил… не помню по отчеству.

— Петрович… Знал его?

— Знать не знал, но когда-то было громкое дело… Подловили господина на финансовой пирамиде, светило лет пятнадцать, не меньше, потом выкрутился, сволочь, теперь не знаю, на чем зарабатывает. А тебе он зачем?

— Ты же сам мне говорил, когда звонил, что он связан со Щуром. Можешь что-то новенькое уточнить про этих двоих?

— Кто ж меня пустит в архивы? Хотя попробую через своих бывших, — отец поднялся, с кряхтением разогнул спину. — Кости ни к лешему. Тоже бы каким солидольчиком смазать.

— Может, растереть?

— Старуха растирала, мертвому припарка, — Иван Богданович постоял, разминая поясницу, повернулся к сыну. — Давай пойдем дальше. Что делал Щур на «Волчьей балке»?

— Пробовал договориться. Потом уволок девчонку.

— Какую девчонку?

— Внучку нашего капитана.

— Бурлакова?!

— Ну?

— И где он теперь с ней?

— Кто бы знал… Поеду к Семену Степановичу, будем что-то придумывать.

— Она одна у него?

— Единственная.

— Хорошая девочка?

— Что значит — хорошая? По-моему, замечательная.

— Понятно, — хмыкнул отец, какое-то время помолчал, подумал. — Даже не знаю, что тебе сказать. Как бы, сынок, тебя не взяли в тиски.

— Кто?

— Да