Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

– Я спешу. Идти надо, – бубню, как первоклашка, пойманная на горячем, не знаю, куда деть глаза, а Вадим за руку меня держит, не отпускает.

– Нюта, я тебя искал. Искал где только можно! – басит, а я вижу, как на нас уже люди пялятся. Мы в детском отделении, не время, не место, и вообще…

– Извини, что сбежала, я хотела побыть одна.

Вадим порывается что-то сказать, но резко замолкает, его дергает подошедший мужчина с пакетами. Его тоже узнаю. Это Федор. Его работник из фирмы.

– Начальник, раздавать уже подарки или как?

– Да. Начинайте, заведующая дала добро.

– Понял.

– Что ты здесь делаешь, Вадим?

– Мы волонтерим. Игрушки там, детское питание. Такое, по мелочи. А ты?

– Я… я ухаживаю за ребенком.

Вадим бледнеет, а я руку свою вырываю.

– У тебя уже дети есть? – спрашивает осторожно, а мне больно. Слишком живо, хоть и времени прошло много, все равно.

– Нет, я присматриваю за одной девочкой, от которой отказалась мама. Извини, мне пора.

– Нюта, пошли поговорим, я прошу тебя!

Викинг берет меня за руку, с силой сжимает, а я едва сдерживаю слезы. Вот это встреча, я не думала, и я вообще не готова.

– Нам не о чем говорить, Вадим. Пусти, мне надо идти, – выдавливаю с трудом и позорно сбегаю из отделения. Не о чем нам уже беседовать, тогда мы все друг другу сказали, и снова переживать весь тот ужас я просто не могу.

Одно только плохо: Вадим теперь знает, что я в отделении этом буду мелькать, он знает, где я.

Я же как увидела его, так и сердце запрыгало, зарокотало, и я словно проснулась от долгого сна. И все мои раны снова болеть начинают, особенно как подумаю о ребеночке нашем, что мы потеряли, да о Соньке его любимой, с которой, уверена, Вадим до сих пор. Сколько, она сказала, они вместе? Шесть лет – ну, уже восемь, значит, скоро юбилей. Круглая дата.

Не о том думай, Нюта, а о Миросе, которая совсем одна. Вот кому помощь нужна, а все остальное – пустое, как сказала бы Шурочка.

Я захожу в аптеку, но, к моему стыду, мне хватает денег только на один препарат. Все жутко дорогое, кое-чего даже нет в наличии, потому я еду еще в две аптеки и возвращаюсь ни с чем.

Нет нигде того препарата, который врач прописал, – антибиотика заграничного, и я не знаю, что мне делать. Я просто… и занять не у кого, и все к одному.

Я последний год держалась молодцом, не позволяла себе раскисать, да и некогда было, а тут, как Вадима увидела, расклеилась мигом, меня прорвало.Не знаю почему, но сейчас я взяла и расплакалась. Стоя посреди улицы на этом морозе с листом назначений, я разревелась как дура до дрожи в руках.

Надо же, судьба-злодейка, почему я встретила его здесь, сейчас, когда совсем не готова! Словно лбами нас столкнуло, и я не знаю, что чувствую. Наверное, надо было по-другому что-то ему сказать, а я толком не ответила, еще и о Мироське разболтала, дура, кому это надо… черт. Мира!

Прошло часа три, и единственное, на что мне хватает денег, – это сироп от кашля, пара бананов и бутылка кефира для Мироси.

Как ни старалась, я не смогла достать лекарства. Потеряла только время, и на работе мне влетит по полной, блин.

– Алло, Анжела Ивановна, вы извините, я Миросе пытаюсь лекарства достать. Пожалуйста, дайте отгул на сегодня.

– Ничего не знаю. Мы, вообще-то, договаривались. Анна, приезжай на работу. Я не буду подменять тебя весь день!

– Я не могу. Честно, не могу просто ее там оставить одну!

– Значит, так. Если в течение часа не приедешь – пеняй на себя.

Вызов сбивается, начальница моя недовольна. Супер, Нюта, ты просто молодец.

Набравшись храбрости, возвращаюсь обратно в больницу. Не знаю я, где мне взять эти препараты. Я звонила Варваре, но она не берет трубку, у Шурочки таких денег нет, у Илюши тоже.

Как только открываю дверь палаты, опешиваю, так как рядом с моей Миросей Вадим сидит и что-то ей читает.

На кровати большой белый мишка, вижу, что всем детям такие раздали. Это Вадим с тем мужчиной привезли. Федором.

– Няня плишла!

Мирося улыбается, и я подхожу ближе, целую ее в щечки. Горячая, температура не спадает, да что же это!

– Вадим, что ты здесь делаешь? – шепчу тихо, едва сдерживаясь при посторонних. Это уже перебор.

– Какая она милая, – кивает на Мироську, минуя мой вопрос.

– Да, милая, так что ТЫ тут делаешь?

– Я ж говорил, мы сюда детям иногда приезжаем помогать.

– Спасибо, ты помог. Оставь нас.

– Я хочу поговорить с тобой, Нюта.

Осматриваюсь по сторонам. Здесь еще четыре мамочки в палате, и все, конечно же, смотрят на нас, а точнее, на Вадима. Пристально, с интересом, чересчур большим даже.

– Не здесь.

– Ладно, не здесь.

– Мирось, малышка моя, я сейчас приду, ладно? Я тебя покормлю.

– Угу. Нюта, смотли, какой у меня медведь есть! Он холоший. Это Викинг мне подалил.

Стреляю в Вадима глазами, едва сдерживая негодование, а он только пожимает плечами, усмехаясь. Господи, они уже познакомились! Мирося тоже Вадима Викингом зовет. Надо же… зачем он так ей представился?

Выходим с Вадимом на небольшой козырек в коридоре отделения. Хватаю воздух, жарко мне, не по себе. Обхватываю себя руками. Я так давно его не видела, и хочется смотреть на Викинга снова и снова.

– Ты хотел поговорить. Говори.

Закрываюсь максимально, могла бы – залезла бы в ореховую скорлупу.

Вадим… мой красивый Викинг, такой высокий, крепкий, большой. Сколько же раз он мне снился, не счесть. И его запах дикого меда с черным шоколадом… вдыхаю сейчас, и кружится голова.

– Как ты?

Простой вопрос, ответа на который у меня нет.

Пожимаю плечами, в воздухе перебирая пальцами прозрачную вуаль.

– Нормально. А ты…

Мельком поглядываю на Суворова. Он смотрит прямо на меня, его глаза почему-то блестят.

– Я скучал по тебе, девочка. Очень.

Нервный смешок вырывается из груди. Больно. Слишком. Чересчур. Думала, прошло давно, но нет. Все то же самое, только я теперь чуть старше стала.

– Не стоит. Давай не будем, ладно?

Поправляю