Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

– Помочь? Как помочь? Ты думаешь, купил те препараты дорогие, заплатил – и все? Думаешь, все можно купить в этой жизни, Вадим?! И прощение, и любовь, и даже ребенка?

– Нет, я так не думаю.

– А мне кажется, да! Именно так ты и думаешь!

– Я люблю тебя, Нюта. Давно уже. Люблю. Любил уже тогда, когда женился на тебе. Прости меня, малышка, прости за все!

– Я бы тебе все простила. Все! И насилие, и вынужденный брак, и шантаж за брата, но не ребенка. Не ребенка, сволочь!Слезы наполняют глаза, и я быстро их вытираю. Как же можно быть таким?

Бью его в грудь, плачу, а Вадим обнимает меня, прижимает к себе.

– Да, я виноват, но, Нюта, это был и мой ребенок тоже!

Не выдерживаю, замахиваюсь и влепляю Суворову пощечину. Жесткую, наотмашь, до боли в руке.

Он молчит. Даже не дергается. Смотрит на меня.

– Ударь снова. Тебе станет лучше. Ударь!

– Да не станет мне лучше, не станет! Ты все это спланировал, ты притворялся, играл со мной. Я тебе верила, а ТЫ ВСЕ СЛОМАЛ!

– Что? Нюта, о чем ты говоришь?

– О том, что ты за все привык платить, Вадим. И за ребенка тоже! Скажи правду, хватит ходить кругами. Признайся: твоя Соня тогда приходила ко мне, вы хотели дождаться, пока я рожу, и ты бы забрал ребенка для любимой. Выкупил бы его за деньги!

– Что? Нет, Нюта, ты что-то не так поняла… Соня к тебе приходила? Когда? Я никогда не хотел отобрать у тебя ребенка, что за бред?

– Это правда! Не прикидывайся! Хорошо, наверное, водить вокруг пальца молодую бедную идиотку.

– Нюта, нет. Погоди, ты что-то не так поняла, послушай!

– Все я так поняла! Не трогай меня, а теперь ты послушай: ты понятия не имеешь, что я пережила тогда! Ты не знаешь, каково это, когда у тебя под сердцем растет ребенок, а потом один миг – и его больше нет! Как ты мог, Вадим? Как ты мог подумать, что я отдам тебе нашего ребенка, как у тебя хватило совести еще и предполагать, что я за это возьму твои деньги? Кто я, по-твоему, идиотка безмозглая или просто продажная дура?

Вадим бледнеет, за руку хочет меня взять, но уже поздно.

– Я такого никогда не хотел. Клянусь богом, девочка. Никогда не хотел отнимать у тебя ребенка, Нюта!

– Я тебе не верю, не трогай! И уйди от меня, не приближайся! Видеть тебя не могу, мне больно!

Вырываюсь и несусь мимо больничных ворот на дорогу.

Размазываю слезы, а на улице холодно, скользко и такая метель, как тогда. В ту чертову ночь нашего знакомства.

– Нюта, стой, не беги!

– Пусти!

Вадим ловит меня, а я трепыхаюсь, как птица. Аж тело ломит, не могу, я так не могу.

– Пожалуйста, девочка моя любимая, просто выслушай меня! Пять минут, а потом решишь, что делать!

Мотаю головой, сквозь слезы выкрикиваю:

– Я тебя простила тогда! Думала, ты ошибся и шанс есть у каждого, но у тебя, Вадим, шансов нет, потому что в тебе ничего НЕТ: ни сердца, ни совести, ни сожаления! Я тебя ненавижу, Викинг, ненавижу, пусти-и-и!

Выворачиваюсь, бегу на трассу, а после не замечаю, что прямо на меня машина несется, водитель бьет по тормозам, но машину заносит, а я как статуя стою и пошевелиться не могу.

– Нюта, нет!

– А-а-а! – это я кричу, потому что Вадим отталкивает меня со всей дури в снег на обочину, а его самого сбивает машина на полном ходу прямо у меня на глазах.

Глава 48

Все случается так быстро, и я просто не могу поверить. Вадима перебрасывает через капот, и он падает на дорогу. Кто-то сигналит, тормозят машины, а я от ужаса даже толком и кричать не могу.

– Вадим! ВАДИМ!

Подбегаю к нему, а он не шевелится. Весь в крови, глаза закрыты, и его рука… я вижу, как из сустава торчит кость.

– О боже! О боже, помогите! Кто-нибудь, помогите!

Самому испытывать боль страшно, но гораздо хуже видеть, как страдает тот, кого ты любишь.

Я люблю Вадима. Очень сильно, бессовестно и уже давно. И мне страшно это признавать вот так. Сейчас, когда он весь поломанный и я даже не знаю, жив ли.

Не понимаю, как это произошло, какая-то доля секунды, Викинг ведь только сейчас сказал мне, что любит, а я не ответила ему взаимностью.

Я проорала, что ненавижу, что никогда его не прощу, а Вадим все равно меня оттолкнул от машины. И он знал, знал же, что его собьют, ну зачем он это сделал, почему даже после моих слов?

Скорая приезжает быстро, мы ведь и так возле больницы. Вадима грузят на носилки и увозят, ехать с ними мне бригада не разрешает.

Я возвращаюсь к Миросе. Едва живая, не понимающая, что делать. Звоню Анжеле Ивановне и умоляю ее посидеть с ребенком, потому что у меня, кажется, ломается жизнь.

На части, на куски просто. Я не знаю, то ли моя интонация, то ли что-то иное, но Анжела Ивановна соглашается, и я оставляю Миросю с ней, а сама еду к Вадиму.

***

– Аня? Анютка, боже, это ты!

В холле больницы оборачиваюсь и вижу Пашу. Он подходит и крепко обнимает меня, я прижимаюсь к нему в ответ и реву. Не знаю, просто сорвалась, не могу уже просто.

– Паша!

– Анюта, где ты вообще была? Вадим тут чуть дуба не дал за эти два года!

– Я была в этом городе. Где Вадим, он живой?!

– Да, вроде живой… я толком не понял. Все же вляпался, гаденыш такой. Вот я как знал, найдет он приключение на свою ж… Хм, в общем, на операцию начальника моего забрали. Я вообще случайно узнал, тут знакомая докторша позвонила, а ты?

– Я была рядом с Вадимом, когда это случилось. Мы говорили, ссорились, я убежала через дорогу, а Вадим… он оттолкнул меня от машины. Его сбили из-за меня!

Паша опускает глаза, тяжело вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу.

– Ну вы даете. Вы, может, уже поговорите нормально, а? Без переломов!

– Я не хотела, честно, я не хотела!

Вытираю слезы. Вадим пострадал из-за меня. Это я виновата. Зачем я убегала, дура, зачем это все ему наговорила?

– Почему вы снова грызлись? Что