Стальная Вера - Лина Шуринова

Ярославу признаться надо — это не обсуждается.

Пока меня вовсю поглощают мрачные мысли, подхожу к родному общежитию. И замечаю маленькую фигурку, маячащую перед входом.

— Сестрица! — бросается ко мне Ярослав. — Тебя на допрос водили, да?

— Не волнуйся, — слегка приобнимаю брата за плечи. — Мы с его высочеством сумели договориться без членовредительства.

— Без чего? — хмурится ребёнок.

— В том смысле, что никто никого не угробил, — смеюсь. — Уже успех, как считаешь?

Ярослав сердито сопит и отстраняется.

— Идём обедать, — кивает в сторону здания. — Есть разговор.

О-па. Беда пришла, откуда не ждали… Неужто что-то где-то услышал?

С замиранием сердца следую за братом в столовую. И битый час выслушиваю от него занудные поучения на тему правильной линии поведения с особами императорской крови!

Чесслово, я уже сомневаться начинаю, кто из нас больше бабуля…

— Внимание всем, — голос Самого раздаётся будто из каждого угла разом, прерывая нескончаемый поток Яриковых рассуждений, когда я уже готова взорваться. — Занятия на завтра отменяются. Великий князь Радим милостиво даровал нам праздник в честь Перунова дня. Сбор в два часа пополудни в главном праздничном павильоне академии. Для помощи в подготовке обратитесь ко мне.

— Перунов день? — выхватываю из слов Самого наиболее привлекающую внимание часть. — Это что ещё такое?

И только по удивлённому взгляду мелкого понимаю, что ляпнула, не потрудившись даже покопаться в памяти прошлой хозяйки тела.

Ведь даже маленьким детям здесь известно, что День прославления Перуна — это что-то вроде нашего Нового года. Только празднуют его аж четыре раза в год, каждый сезон.

— В смысле, с чего бы этот самый князь так расщедрился? — исправляюсь. — Подозрительно.

Взгляд Ярослава уносится вдаль.

— В академии все говорят про оранжерею и нападения, — произносит он задумчиво.

— Думаешь, пытаются таким образом перевести внимание на что-то другое? — Брат кивает. — Знаешь, а в этом есть смысл…

— Так, — раздаётся рядом сварливое. — И долго я вас в отведённых покоях дожидаться должен?

У стола материализуется Сам, яростно шевелящий разом всеми четырьмя ушами.

— Зачем?

Управитель упирает руки в боки:

— Ну я ведь должен вас принарядить! Насчёт цены не волнуйтесь, великий князь всё оплачивает.

Собираюсь отказаться, но тут же прикусываю язык. Предлагают халявное платьишко — бери. А уж куда его надевать — дело десятое.

Тем более, что взглянуть хоть одним глазком на праздник очень хочется. А лучше — двумя! С момента, как оказалась в этом мире, я только и делаю, что с кем-нибудь сражаюсь. Надо когда-то и развлекаться тоже.

Остаток вечера проходит весело. Мы втроём подбираем наряды, причём Самого, кажется, процесс увлекает ещё больше, чем нас с братом.

А назавтра, сразу после завтрака, начинаем собираться. Ни Влада, ни высочество, кстати, в столовой не видно. Спелись, гады. Ну ничего, будет и на моей улице праздник…

Одеваюсь в расшитое золотом платье любимого нефритового цвета. Собираю волосы в высокую причёску, благо Сам помог с аксессуарами.

Хороша!

Я и в старом мире на внешность не жаловалась. Но в этом Вера похожа на куколку. Представляю, какой разрыв шаблона у окружающих, когда они слышат, как я разговариваю в обычной своей манере.

Выхожу из комнаты.

Глаза брата, ожидающего меня в гостиной, вспыхивают восторгом. Он церемонно кланяется и протягивает мне руку:

— Прекрасно выглядите, сестрица. Позвольте вас сопроводить.

Меня разбирает смех, но я старательно его сдерживаю.

— Конечно, сударь, — отвечаю в том же тоне, вкладывая свою руку в детскую ладошку. — Буду весьма признательна.

Сам провожает нас до двери, смахивая с ресниц невидимые слёзки умиления. Такое ощущение, будто мы с братом внезапно обзавелись дедушкой.

Праздничный павильон расположен неподалёку от административного корпуса. Он богато украшен и, несмотря на дневное время, освещён. Праздник ещё не начался, разодетые в пух и прах курсанты и преподаватели просто слоняются по помещению и угощаются богатыми закусками.

Такое ощущение, что в свой прошлый мир попала.

— Сестрица, — зовёт меня Ярослав. До этого он крутил головой во все стороны, а сейчас, видно, заприметил приятелей. — Могу ли я тебя на время оставить?

— Иди уже, — подавляю желание взлохматить его тщательно уложенные волосы. — Я всё равно собиралась поискать одногруппников.

Брат радостно подскакивает, тут же степенно кланяется — и уносится в одном ему ведомом направлении.

Оставшись одна, цапаю с подноса первый попавшийся бокал. Надо же, виноградный сок… Ладно, тоже сойдёт.

А теперь надо найти компанию.

Так уж получилось, что кроме Влада и, как ни странно, Прова, из однокурсников я ни с кем больше не сдружилась. Теперь придётся навёрстывать.

— Вы позволите украсть ваш первый танец? — раздаётся из-за спины вкрадчивое.

А вот и первая жертва!

Разворачиваюсь на каблуках и дружелюбно улыбаюсь подкравшемуся со спины парню. Он чуть старше меня нынешней, наверное, с какого-то из старших курсов.

Симпатичный и довольно высокий — хотя, как по мне, Влад Рудин будет повыше.

Тьфу.

И чего, спрашивается, про него вспомнила? «Меня же это не касается», бе-бе-бе!

Пока мы пялимся друг на друга, я улыбаюсь всё шире, а вот его масляная улыбочка почему-то меркнет. Моей неземной красой сражëн, не иначе.

— Простите, — чуть не пою. — Я не танцую.

Так-то можно, конечно, но… Недосуг мне сейчас на ходу местные танцы разучивать по памяти прошлой владелицы тела.

Заслышав мой ответ, парень чуть заметно вздыхает. Неужто с облегчением?!

— Зато мы можем прогуляться с вами по парку, — ухмыляюсь уже издевательски. — Только вы, я и наши общие чувства.

Парень заметно бледнеет и отступает на полшага. Да что с ним? У меня что-то на лице?

— Простите! — наконец придумывает подходящую отмазку незадачливый кавалер. — Я должен уйти. Меня… друзья ждут!

И спешно сматывается, не дожидаясь моего согласия.

«Заткнись, — доносится его голос из кучки парней, среди которых он затерялся. — Кто ж знал, что это Иванова! Видал, как она зыркнула? Жуть…»

Кажется, моя репутация среди курсантов академии оставляет желать лучшего. И даже кукольное личико не спасает.

Вот блин.

Иногда я жалею, что у меня настолько хороший слух…

— Просто ты страшная, — раздаëтся слева знакомый голос. — Прими это.

— Ты мне тоже нравишься, Марк, — сообщаю равнодушно. — Когда спишь зубами к стенке.

Синеволосый оказывается одним из немногих,