Неисправимый - Тори Майрон

Подхожу к зеркалу и вижу припухшие губы, сверкающие глаза и сияющее счастьем лицо. Улыбка ни в какую не сходит с губ, а лишь ярче становится, когда я касаюсь пальцами последнего подарка Марка, поблёскивающего на моей шее.

– «М»? – восхищённо выдохнула я, рассматривая серебряный кулон с миниатюрным сверкающим камнем в уголке буквы. – Он невероятно красивый, но ты вообще в курсе, что меня зовут Эмилия?

– Ну, во-первых, для меня ты всегда была, есть и будешь Мили, – он забрал цепочку из моих рук и надел её мне на шею.

– А во-вторых?

– Во-вторых, кто тебе сказал, что ты должна со своей буквой ходить? Может, я свою на тебя повесить захотел? – Марк прижался губами к мочке уха, поцеловал и спустился к шее, вынудив меня запрокинуть голову от наслаждения.

– А ты именно этого и хотел?

– Хотел. И хочу. Я бы с удовольствием своё имя ещё и у тебя на лбу выбил, чтобы все наверняка знали, чья ты.

– Дурачок, – хихикнула я.

– Ну а что? Меня же ты заклеймила, – он имел в виду глубокий красный след от моих зубов на его плече. Там наверняка останется шрам. – Почему я не могу? – спросил он и накрыл мои губы, растворив меня в безумном поцелуе.

Нежась в сладких воспоминаниях вчерашнего вечера, провожу пенистой мочалкой по коже, ещё больше пропитывая себя запахом Марка. Всегда хочу пахнуть им. И всегда хочу быть рядом с ним.

Довольно быстро заканчиваю мыться, чищу зубы новой щёткой, которую нашла в шкафчике над раковиной, и надеваю одну из маек Марка. Их у него много. У него, в принципе, одежды очень много. Всякой разной. И всё брендовое, качественное, модное. Я не раз про себя отмечала, что у Марка имеется свой стиль, а также он следит за трендами. И эти несвойственные мужчинам факты лишь сильнее покоряют живущую во мне любительницу модной индустрии.

Не без труда отрываю себя от любования одеждой Марка, закрываю шкаф и выхожу из спальни. Элитная квартира освещена пасмурным светом, проступающим из огромных окон. Она находится на тридцатом этаже и имеет шикарный вид на один из городских парков. Здесь царит лёгкий беспорядок и гробовая тишина. Несколько раз зову Марка, но он не отвечает. Заглядываю на кухню, в коридор, во вторую ванную комнату и осматриваю гостиную, но его нигде нет. И куда он подевался?

Хочу уже набрать его номер, но останавливаюсь, заметив дверь в ещё одну комнату, в которой не бывала ни вчера, ни сегодня.

По-хорошему не следует наглеть и в чужой квартире заглядывать туда, куда не приглашали, но интуиция подсказывает, что там меня ждёт нечто интересное.

И я оказываюсь права.

Тихо открываю дверь, и тишина квартиры мигом нарушается музыкой и хрипловатым голосом. Ничего себе здесь звукоизоляция! Удивительно. Как и комната, в которой я оказываюсь.

Да это же настоящая звукозаписывающая студия! Тут нет окон, зато есть компьютер с аудио интерфейсом, микрофоны, студийные мониторы, разные музыкальные инструменты и какие-то пульты и приспособления, наименование которых я не знаю.

Я застываю на несколько секунд, вглядываясь в каждую деталь комнаты, а затем обращаю внимание на лохматого полуголого Марка. Он настолько погружен в творческий процесс, что даже не замечает моего появления.

Он сидит в одних домашних штанах у синтезатора, летая пальцами по клавишам и напевая незнакомую мне песню. Время от времени прекращает играть, чтобы записать что-то в тетради, а после вновь продолжает творить, в очередной раз погружая меня в состояние транса.

Его голос, звучание синтезатора и кайфующий вид Марка настолько гипнотизируют меня, что я даже не замечаю, как оказываюсь прямо за его спиной и укладываю руки на его плечи.

Музыка резко обрывается, Марк вздрагивает, оборачивается и до боли хватает меня за запястья.

– Чёрт, Мили, ты до инфаркта решила меня довести? Я чуть в штаны не наложил.

– Прости, я нечаянно, – болезненно морщусь, и Марк расслабляет хватку.

– Нечаянно она. Я бы тебе мог нечаянно по носу въехать от неожиданности. Кто же так подкрадывается?

– А кто оставляет девушку с утра в постели одну?

– Что? Уже утро? – поражается Марк и всматривается в экран компьютера. – Ничего себе я тут засел. Собирался всего пару часиков поработать и лечь спать.

– Ты хочешь сказать, что всю ночь тут играл?

– Получается, что так.

– Ну ты даёшь! Зачем же ты себя так мучаешь? – касаюсь его колючего подбородка, замечая покраснение в уставших любимых глазах.

– Я не мучаю. Наоборот. Я мучился бы, если бы не записал всё, что заиграло у меня в голове.

Ещё раз обвожу изучающим взглядом комнату и возвращаюсь к лицу Марка, но вопрос задать не успеваю. Видимо, Марк прочёл его в моих глазах.

– Только здесь я могу заниматься музыкой, не боясь, что отец меня потревожит.

– Он не знает об этой комнате?

– Конечно нет. Иначе давно уже разгромил бы всё здесь, – с проблеском злости произносит Марк, и я с грустью выдыхаю.

– Знаешь, а я ведь в какой-то степени понимаю твою ситуацию с отцом.

– В смысле?

– В смысле… Я ведь тоже занимаюсь совсем не тем, чем хочу заниматься. Мой отец хочет, чтобы я стала юристом, меня же больше тянет к моде. Я с самого детства любила придумывать образы и создавать одежду. У меня даже швейная машинка была. А сейчас я уже и не знаю, где она. Сто лет ничего не шила.

– А родители знают о твоих желаниях, Мили?

Я ещё раз грустно вздыхаю.

– Мама знает, но она чётко дала мне понять, чтобы я и думать не думала об этой ерунде. С папой вообще бессмысленно говорить об этом. К тому же я уже поступила на юрфак и пообещала папе, что после выпуска буду работать в его адвокатской конторе. Видел бы ты, как он радовался.

– На его радость мне наплевать. Меня волнуешь ты, – он тянет меня за руку и усаживает на себя.

– Да всё нормально. Я уже смирилась.

– Нет, ты не должна мириться. Ты должна жить, как хочешь того ты, а не твои правильные родители, – последние слова Марк произносит с непонятным мне сарказмом. – Уверен, твой папаша не станет мешать твоей карьере дизайнера, как это делает мой.

– Может и не