Ведьма - Василиса Мельницкая

— Ага, разбежался! Нет. Позже услышишь мое предложение.

— Яра, ты будто коня оседлала, — произнес Сава. — Есть повод?

— Я ж тебе говорил, с кем она встречалась, — встрял Мишка.

Я взглянула на Ваню.

— А что? — пробурчал он. — Я беспокоился, между прочим. Тебе одной, что ли, можно? Ну, описал я этого… с кем ты разговаривала.

Именно так это и работает. Скрываешь что-то из благих намерений, а оно тебе молотком по голове. Или граблями по лбу.

— Какой смысл что-то искать? — Мишка все еще пытался увильнуть от проверки. — Мы тут уже наговорили… всякого.

Есть такое. И, скорее всего, прослушки нет. Но о новых планах Разумовский гарантировано знать не должен.

Хозяйственная Глафира успела не только облепить Венечку примочками, но и напоить всех чаем. Как только проверка завершилась, мы собрались в доме, и я дополнительно запечатала комнату от посторонних ушей.

— Прежде, чем я расскажу, что узнала, прошу каждого подумать и решить, хочет ли он рисковать жизнью, — заявила я. — Рисковать не ради меня.

— А ради кого? — спросила Глафира.

— Ради империи. Больше я ничего не скажу, пока в комнате не останутся те, кто не боится умереть. Тут опасно… само знание.

— Тут подросток. — Сава слегка повысил голос, выражая свое негодование. — Ты берешь на себя такую ответственность?

Да, я позволила Ване присутствовать при этом разговоре. Отчего-то была уверена, что Разумовский его не тронет. А провести всю жизнь в страхе и прятаться… это не Ванин путь.

— Он тоже может выйти. Иван достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принять такое решение.

— А Головин? — спросил Мишка. — Ему ты доверяешь?

— Это касается и его. Если он не полный идиот… — Я бросила на Венечку строгий взгляд. — То с доносом ни к кому не побежит. Но и он может уйти.

— А я? Мне ты доверяешь?

Я посмотрела на Глафиру. Это она спрашивает после того, как мы вместе ведьмака искали?

— Я — да, — ответила я ей. — Но кое-что, пожалуй, стоит добавить. Если кто-то не уверен в себе, не рискуйте. Если вы предполагаете, что вас могут заставить говорить… тем более. Пожалуйста.

Все молчали. Никто не спешил покидать комнату.

— Если вам надо больше времени, чтобы подумать…

— Мне — не надо, — перебил меня Сава. — Я остаюсь.

— И я… И я… И я… — пронеслось по комнате эхом.

— Ярка, не томи, — добавил Мишка. — Что тебе сказал Разумовский? Это же он приходил к тебе под личиной Лени?

— Он, — подтвердила я. — Я сама просила о встрече. Правда, он назначил ее на другое время и в другом месте, но не суть. Матвея обвиняют в убийстве из-за меня. Я так и думала, что происходящее в последнее время… это демонстрация силы. — Я посмотрела на Венечку. — Начиная с того, что вынудили сделать тебя.

— И что же князю от тебя понадобилось? — спросил он.

— Сущий пустяк. — Я усмехнулась. — Он заявил, что я должна убить императора.

— Что⁈

Сава и Мишка вскочили, Ваня выпучил глаза, Глафира вздернула бровь. Их изумление ощущалось четко и ясно. Судя по отвисшей челюсти Венечки, он чувствовал то же самое.

— Нет. Подожди. — Сава первым пришел в себя. — Он же не мог. Или… Дословно, как он это…

— Смерть императора, — повторила я. — Без уточнения, императора какой страны. Но есть сомнения?

— Может, японского? — предположил Мишка.

— Ты сам в это веришь? Еще скажи, что он так пошутил. Или проверку устроил. Впрочем, я спрашивала. Он не лжет.

— Что он еще сказал? — спросил Сава.

— Утверждает, что не убивал Павла, но воспользовался ситуацией. И не позволит оправдать Матвея, пока я не дам согласие стать исполнителем. Позволил подумать, до начала визита императорской четы в Кисловодск. О своих мотивах говорить отказался. Пообещал взамен оправдать отца и позволить жить своей жизнью, — перечислила я. — Но последнее — ложь. Он сделает из меня преступницу, а вас всех соучастниками. Поэтому я и предупреждала…

Помолчали. Я не ощущала чужих досады, страха или сожаления. Даже Ваня не испугался. Значит, я поступила правильно. И хорошо, что сейчас с нами нет Кати. Она любит Матвея, и действовать будет в его интересах. Эмоции не позволят ей трезво оценивать риски. И Асе о готовящемся заговоре знать не нужно. Ей будет сложно скрывать это от родных.

— Что ты решила? — спросил Сава. — Я с тобой, в любом случае. Но хотелось бы понимать, к чему готовиться.

А ведь если кто и лишен выбора, то это он. Старая клятва, данная мне под влиянием эмоций, не позволит ему отойти в сторону, даже если я решусь на преступление. Черт, как я могла об этом забыть…

— Я не буду никого убивать. Разве что… самого князя. Если не останется другого выхода.

— Зачем спрашивать об очевидных вещах? — проворчал Мишка. — Яра, у тебя есть план?

Притихшая Глафира играла со шнурком, вплетенным в волосы: накручивала его на палец и распускала. Ваня не сводил с меня взгляда: брови сведены в одну линию, губы плотно сжаты. Венечка рассматривал что-то у себя под ногами.

— Я и сейчас оставляю за вами право выбора, — сказала я. — Осуждать не буду. Все очень серьезно.

— Да завязывай уже, — попросил Мишка. — Все всё понимают. Разве что…

Он посмотрел на Ваню.

— Ванюш, ты же понимаешь, почему я ничего от тебя не скрываю? — обратилась я к брату.

Он кивнул.

— Это наше дело. Ты должен знать. Но участвовать… я тебе не позволю. Если хочешь, оставайся здесь. Сейчас тебе ничего не угрожает. Хочешь, поживи у матери, пока все не уляжется.

— Я буду мешать? — спросил Ваня.

— Нет. Попрошу лишь об одном. Будь осторожен.

— Тогда я остаюсь, — сказал он.

— Так что с планом? — напомнила Глафира.

— Надо довести до конца расследование убийства. Мишаня, ты сказал…

— Там все на мази, — перебил он. — Или ты и это хочешь при Головине обсудить? Кстати, я так и не понял, как это его касается?

— Мой отец погиб на полигоне при взрыве топлива, —