Отцы и деды - Марина Владимировна Добрынина

Мадлону я переместил на ту полянку, где дед со Степой… хм… развлекались. Коля, как ни странно, Мерлина послушался и на стол в кухне накрыл.

— Вот это другое дело! — оживился дед. — Вот мы с тобой сейчас за знакомство… Степан! А ты бы в ванну шел, в порядок себя привел. А то, как я тебя в своем мире такого замызганного покажу?

— А ты чего, с собой меня забрать собираешься?

Кажется, Степа не очень обрадовался подобной перспективе.

— Степ, помнишь, я тебе про гномью водку говорил? — намекнул дед.

— Это та, что крепче нашего самогона? — оживился Степа и отчаянно махнул рукой. — Эх, была не была! Мне терять нечего, я с тобой, Мерлуша!

— Вот и славно, — одобрил дед, — только сначала в ванну.

— Да, я мигом! Без меня не улетайте! — засуетился Степа.

Коля проводил его обреченным взглядом. Наверно прикидывал, сколько моющего средства уйдет на очистку ванны после помывки этого гражданина без определенного места жительства. А дед, кстати, и не думал смущаться своего неряшливого вида. Ладно уж, это конечно не приветствуется, но иногда можно позволить себе такую вот бытовую магию. Я сделал несколько пассов. Тут главное не перепутать ничего. Я молодец, не перепутал. Деда обдул легкий ветерок и вот он уже имеет приличный вид — то есть одежда чистая, побрит и расчесан.

— Спасибо, внук. Но как глава Совета, я должен выразить тебе свое недовольство.

— Дед, это крайний случай, — оправдался я, — вот хозяину нашему, Николаю, твой запах весь аппетит отбивал, как бы он с тобой за одним столом закусывал?

Подобная логика деду была близка и понятна, он одобрительно хмыкнул и даже предложил мне выпить вместе с ним и Николаем. Я отказался. Мне еще портал открывать и всю эту толпу в наш мир перетаскивать. А может быть, предварительно придется деда отрезвлять, если он наклюкается до такого состояния, что не сможет внятно объяснить, как портал открыть.

В общем, отказался я, и ушел из кухни, чтобы не мешать этим двоим знакомиться.

Диван был занят Иоханной и Василием, который с торжествующим видом восседал рядом с принцессой и щурил зеленые глазищи. Тоже мне, великий и ужасный победитель ворон! Пришлось мне скромненько присесть на стул.

— Ханна, а ведь Васька наш, кажется, влюбился в тебя, — поддел я, чтобы ей жизнь медом не казалась.

— А ты говорил, что на меня даже он не позарится, — лениво жмурясь, припомнила принцесса.

И тут меня осенило. Я говорил про Ваську, когда превратил блонду эту злосчастную! Что если…

Предположение было не самое гениальное, но почему бы не попробовать?

— Иоханна, пусть Васька тебя поцелует.

— Что за извращенные фантазии? — у принцессы шерсть дыбом встала и, кажется, она даже наброситься на меня хотела. Дура! Давно ее между ушей не чмокали, что ли?

— Ваше Высочество, в момент превращения я ни о ком, кроме Василия, не упоминал, возможно, привязка была сделана к нему. Я бы рекомендовал Вам попробовать.

— Я начинаю понимать, почему Дульсинея сердится, когда Терин вот так же себя ведет! — проворчала Иоханна и напомнила, — Вася меня целовал уже. Вот, уши мне вылизывал.

Василий с обреченной мордой что-то принцессе замурлыкал, она выслушала его, склонив голову набок и перевела:

— Оказывается, у кошек вылизывание ушей считается не поцелуем, а ухаживанием. Приблизительно, то же самое, что у людей — отодвинуть для дамы стул или дверь перед ней открыть.

— Значит, получается, он тебя еще не целовал, — сделал я очевидный вывод и повторил, — пусть поцелует. Стоит попробовать.

Кот грустно мяукнул, понимая, что если его поцелуй принцессу расколдует, то она больше не будет столь милой его сердцу белой кошечкой.

— Вась, ну она же человек, — напомнил я, — давай, не тяни!

Василий подался вперед и с самым несчастным видом лизнул Иоханну в нос.

Сработало!

Когда белый дымок рассеялся, я увидел… Лучше бы я не видел ничего! И вообще, неприлично это — так смотреть на обнаженную принцессу. Что я там хотел еще недавно? Убедиться, что она себе в корсет ничего не подкладывает? Убедился? И что дальше? Интересно, а она вообще собирается хотя бы покраснеть для приличия? На то, что она с писком попробует прикрыться руками, я даже не надеялся. Гордая же вся такая из себя. Но может быть догадается хотя бы задом ко мне повернуться? Или она еще в шоке и не поняла, что снова стала человеком? В следующее мгновение Иоханна осознала, что глаза у меня квадратные стали не просто так, очаровательно покраснела и завернулась в покрывающий диван плед.

— Мог бы и не таращится, хам! Жаль, что душ этим нищим занят, а то бы наверно сейчас побежал туда!

Да уж, от язвительности превращение эту блонду не излечило. Может быть обратно ее превратить? С привязкой к Степе? А что, это было бы забавно. Но посмотрел я на гневное личико Ее Высочества и понял, что еще одного подобного фокуса она мне не простит… как бы еще за этот простила, а то ведь и правда в Совет официальную жалобу подаст и лишат меня доступа к силе, и буду я, как дурак, без магии век доживать.

Я поспешил удалиться на кухню, пока она и правда не довела меня до какого-нибудь необдуманного поступка.

Глава 22

Хам! Мог бы и отвернуться, между прочим! Стоит, понимаешь, пялится. Ну что, дурачок Эрраде, убедился в том, что у меня, в отличие от всяких там придворных дам, все настоящее!

Ах, мое дорогое, мое прекрасное человеческое тело! Снова нужно будет к нему привыкать. Кажется, мне уже не хватает возможности выпустить когти, или вот изогнуться вот так. Нет, изогнуться могу.

Но я снова не слышу Василия. А он сидит на диване, и глаза его зеленые — грустные-грустные.

— Василий, — говорю, — я тебя все равно люблю больше всех остальных котов на свете.

— Мяу, — тихо произносит кот, вздыхает и печально направляется в сторону кухни.

А я продолжаю себя разглядывать и размышляю попутно.

Мне кажется, на эту квартиру заклятье наложено. Чтобы Зулкибарские наследники престола здесь в людей превращались и в плед заворачивались. Вообще-то это крайне, крайне неприлично — расхаживать в таком виде по чужим мирам. С другой стороны, хм, а я неплохо смотрюсь в этом пледе. Особенно, если вот здесь немного поправить, и вот так убрать волосы.

— Ничего себе!

Подпрыгиваю и шиплю.

— Кто там?

— Это когда это