Отцы и деды - Марина Владимировна Добрынина

принять независимый вид и держаться подальше от Вальдора, Аннет с Иоханной встрече радовались, а я с интересом разглядывала мужика незнакомого. Не того, который Степа-алкаш и по совместительству искусствовед, а второго — усатого. Уж больно морда его кого-то напоминает. А если усы убрать? Я задумчиво помахивала тапком, пытаясь представить этого типуса без усов и… ой, ну правда не хотела я! Усы взяли и исчезли.

— Ядреный корень, маги полоумные! — завопил мужик, и тут я его узнала. Это же участковый наш… ну то есть он был им, когда я в том мире жила. Он был тогда молоденький совсем, кажется даже моложе меня. Как его звали то? Не помню, честно говоря. В общем-то, главное, что это не кто-то из моих бывших, а то Терин вряд ли порадовался бы такому повороту.

— Вы, мужчина, не вопите, верну я Вам усы Ваши, — утешила я, — хоть они и не к лицу Вам.

Мужик на меня вытаращился, как будто только что заметил и выдал:

— Дульсинея Абрамовна Тамбовская!

— Она самая, только я теперь Эрраде. Княгиня Дульсинея Эрраде. Здесь отчества не в ходу. А тебя я помню — ты участковым был.

— Был, — подтвердил он и представился, — Николай я. В Вашей квартире живу. Не могли бы Вы мне усы вернуть и домой отправить?

— Насчет отправки домой это к Лину, Повелитель Порталов у него. А усы — это я запросто, стой ровно! — распорядилась я и нацелилась в него тапком.

— Дульсинея, Вы уверены? — спросил, неслышно подошедший Терин.

— Нет, — честно призналась я.

Коля побледнел и попятился, бормоча:

— Ну вас к черту! Сумасшедший дом какой-то!

— Ой, Коля, ну я же попросила — стой на месте! — напомнила я.

— Не надо мне усов, сами отрастут! — решил экс-участковый, — лучше верните меня домой. Лин! Лин, ты слышишь? Открой опять портал этот, я домой хочу.

Лин в это время о чем-то спорил с дедом и сделал вид, что Колю не слышит.

— Да не переживай ты так, отправит он тебя, — успокоила я. — Я бы на твоем месте воспользовалась моментом и осмотрелась. Не каждый же день в другой мир попадаешь.

Коля не проявил особого желания осматриваться. Но тут Аннет воскликнула:

— Ах, я так рада, что все закончилось хорошо! Так рада! Это надо отпраздновать! И возвращение наших детей, и примирение наше, — королева осеклась и вопросительно взглянула на Вальдора, — Мы же помирились с Эрраде, правда?

Вальдор ничего не ответил. Ну, это уже хорошо. Пусть молчит лучше, это молчание вполне сойдет за согласие. Однако Аннет это молчание огорчило, и она часто заморгала, сдерживая слезы.

— Предлагаю перейти в малый обеденный, там и отпразднуем, — решил Вальдор.

Быстро же он сломался, стоило только Аннет ресничками помахать. Может быть, на Терине такой способ испробовать — вот тоже взять и похлопать ресничками, типа "я бедная овечка и сейчас заплачу". Теринчик, наверно, в обморок грохнется от такого представления.

— Дамы, вам бы в порядок себя привести, — деликатно намекнул Вальдор.

Кажется, его жена и дочь только сейчас поняли, в каком виде находятся на глазах у посторонних, и поспешно убежали.

— Господа, — король окинул всю нашу разношерстную компанию тяжелым взглядом, — прошу в малый обеденный зал.

— Вот и правильно, я уже давно, между прочим, жрать хочу! — одобрила я и напомнила, — ты бы тельце Козюлиуса убрал отсюда. Или на память оставишь? Хочешь, я тебе его законсервирую, чтобы не разлагалось?

— Шутки у тебя, Дусь… некромантские.

— Так, а я, по-твоему, кто? — гордо отозвалась я и подхватила Николая под руку. — Пойдем, гость из моего прошлого, отужинай с нами, а домой всегда отправиться успеешь.

— Мне завтра на дежурство! — попробовал возразить Коля.

— Так завтра дома и будешь, — утешила я и, более не слушая возражений, потащила его за собой.

Кажется, Терину не понравилось, что я не его под руку подхватила, так я, чтобы он не очень сильно об этом задумывался, нашла ему занятие:

— Дорогой, не сгоняешь ли ты в Эрраде за Брианной и ее сыном? Король понял, что они не причем, и домой зовет их. Правда, Валь?

— Да, Терин, не будешь ли ты так любезен, вернуть мою мачеху и сводного брата домой? — несколько скованно проговорил Вальдор.

— Брианна переживает, дома ей будет лучше, — отозвался Терин, тем самым, подчеркнув, что делает это не из-за того, что Валь попросил, а потому что о душевном спокойствии Брианны заботится. Ну что за несносный некромант мне в мужья достался? Да и друг, то есть Вальдор, тоже не подарочек.

Ужин проходил в немного напряженной обстановке. Правда, это напряжение замечали далеко не все. Вот, например, деду и его собутыльнику Степе было на это по барабану. Степа взахлеб восхищался настенными росписями, которые узрел в малой гостиной и все никак не мог успокоиться. Мерлин глушил алкоголь и посмеивался над восхищением Степы.

Брианна и ее отпрыск были возвращены и присоединились к нам за ужином. Пардок быстро перекусил и попросил разрешения покинуть компанию. Вальдор отпустил его взмахом руки. Брианна осталась. Тихая вся такая и задумчивая. Наверно уже сто раз пожалела, что когда-то сочеталась законным браком с королем Делароном. А может быть, о чем-то другом думала. Не знаю.

И тут Вальдор отложил вилку с ножом, на дочь свою оценивающе так посмотрел и заявил:

— Я, доча, думаю, что хватит тебе светскую львицу из себя изображать. Я тебе работу придумал.

Хм… совсем, что ли умом тронулся мыш мой недобитый? Нет, чтобы радоваться возвращению ребенка, он ее новостями такими ошарашивает!

Глава 24

И тут отец чешет переносицу, после чего заявляет:

— Я, доча, думаю, что хватит тебе светскую львицу из себя изображать. Я тебе работу придумал.

— Какую работу? — удивляюсь я. Так, между прочим, удивляюсь, чтобы дать папе понять, интонацией, что все его дурацкие идеи насчет какой-то там работы — глупости и дурной тон. Однако король мои намеки улавливать не собирается, а потому бодренько так поясняет, будто я об этом просила:

— Будешь моей перепиской заниматься.

— Фи, папа! Ты решил сделать из меня секретаря?

— Ну отчего же, секретаря. Ты у меня на повышение пойдешь. Сама будешь определять, кому и что ответить. Хороший тебе задел на будущее. Наделаешь глупостей сейчас — потом сама, будучи королевой, будешь их расхлебывать.

— Знаешь, папа!

— Что, Ханна?

Делаю глубокий вздох, встаю из-за стола.

— Что-то, — говорю, — мне кушать больше не хочется. Прошу прощения, я немного погуляю.

— Погуляй, — соглашается король, — проветрись. И завтра с утра со свежей головой…

Мне это слушать уже невыносимо! А потому