Мост Невинных - Александра Торн

— Ради моей королевы, ради ее сына! — пылко воскликнула девушка.

— Вы же понимаете, — мягко произнес Солерн, — что погибнете здесь вместе с вашим ребенком?

Она застыла, словно статуя, и так побледнела, что дознаватель поднялся и шагнул к ней, дабы подхватить, если она лишится чувств. Но девушка шарахнулась от него, как от чумного, и крикнула:

— Lügen! Вы лжете! Меня вернут во дворец через несколько дней, как только…

— Регент покинет столицу вместе с королевой и королем. Пока разъяренная толпа, которой кто-нибудь сообщит о том, где подложная Мария Ангелина, будет брать штурмом этот замок.

— Зачем вы так говорите! Вы должны защитить нас, вы же солдат!

— Я не солдат, и я не должен.

Это вырвалось у Ги неожиданно для него самого; девушка уставилась на него с ужасом и пролепетала:

— Как это вы не должны?

Солерн молчал; похоже, она впервые поняла, что ее бросили на милость даларцев — людей, которые имели множество причин ненавидеть всех амальцев без исключения. Девушка сжалась, пытаясь закрыть своим телом младенца от дознавателя.

— Я ничего не должен вашему герцогу, — сказал Солерн. — И все люди в Бернардене тоже. Мы ничего не должны тому, кто убивает нас, как скот просто потому, что может.

— Но… но я же не виновата! Мы не виноваты! Мы не убивали вас…

— А ваш муж — да. Впрочем, герцог и к вам относится не лучше. За стенами тысячи человек, которые через пару захватят Бернарден. Вас ждет страшная смерть, — дознаватель кивнул на сопящего ребенка. — Они разорвут вас в клочья.

— Oh Herr, rette uns… — выдохнула Алиса фон Эйренбах и прижалась губами ко лбу младенца. Он засопел во сне. Солерн стоял перед ней, сжимая эфес шпаги до боли в пальцах. Единственное, о чем он жалел — что не вонзил ее в регента, едва тот заикнулся о своем чертовом плане!

— Treue, — повторил Ги с горечью. — Неужели эта ваша treue расчетливому ублюдку стоит жизни вашего сына?

Она чуть не заплакала — глаза покраснели и наполнились слезами, но ни одна слезинка не покатилась по ее щекам. Девушка затравленно смотрела на Солерна, словно ожидая, что он сам сейчас выбросит ее окна прямо в руки байольцев.

«А я мог бы, — отстраненно подумал Ги. — Мог бы купить наши жизни — или хотя бы попытаться — если бы рассказал им, как их обманули, что регент и королева вот-вот ускользнут у них из-под носа…»

— Вы убьете нас, — почти утвердительно прошептала Алиса фон Эйренбах.

— Если у меня не будет другого способа спасти вас от расправы толпы, — сказал Солерн. Глаза девушки изумленно распахнулись.

— Н-но вы же говорите, что они ворвутся сюда…

— Сначала пусть попробуют ворваться, — процедил дознаватель.

Глава 9

8 декабря

— Почему ты им так не нравишься? — спросила Илёр, глядя в бойницу на горожан, которые плотной толпой оцепили ров и слушали речь Жильбера.

— Это мой особый талант, — буркнул Ги. — Я никому не нравлюсь.

За сутки толпа горожан вокруг тюрьмы только увеличилась — и больше того, к осаждающим явился лично Луи Жильбер и теперь произносил с телег пылкую речь, ничуть не беспокоясь ни о возможном выстреле со стен Бернардена, о холоде, от которого дыхание людей сгущалось в пар. Видимо, их всех согревала ненависть.

— Надо выстрелить, — сказал Олльер, нервно переминаясь с ноги на ногу. — У нас же есть стрелки, пусть засадят пулю в голову этому чертову оратору.

— Совсем свихнулись? — цыкнула на него Илёр. — Если мы убьем Жильбера, они голыми руками все стены по камешку разнесут.

— Почему они торчат здесь? — ворчливо спросила ведьма. — Почему бы им не пойти к Эксветену и еще разок не высказать свои претензии регенту?

— Потому что вокруг дворца — амальские пушки, а Бернарден они также ненавидят.

— Ты не боишься, что заключенные тоже взбунтуются?

— По счастью, их слишком мало.

— Но ты все равно можешь использовать их как заложников.

Солерн промолчал. Он полагал, что жизни заключенных — единственное, что еще удерживает толпу от штурма ненавидимого всеми символа монархии. С помощью Греналя и Ларгеля он более или менее укрепил оборону замка — агенты, солдаты и гвардейцы несли круглосуточный караул на стенах, к пушкам подняли запас ядер и пороха, все оружие тщательно вычистили и подготовили к сражению. Припасов в Бернардене хватило бы на месяц осады — или на три, если расходовать их крайне экономно. Ведьма поколдовала над стенами, бойницами и воротами — но по какой-то причине долг взялся оплатить Ларгель.

— Я зайду к мастеру. Он все надеется извлечь что-то полезное из груды пыльных старых планов и бумаг.

— Думаю, он не так уж и не прав, — пробормотала ведьма. — В конце концов, если в Мосте Невинных был спрятан целых потайной ход, то кто знает, что скрывают стены Бернардена. Он ведь был перестроен Людовиком в те же годы.

«Надежда», — подумал Солерн. Даже ведьмы готовы за нее цепляться. Илёр понимала, в какой она опасности, и наверняка жалела, что не укрылась в обители в Ре.

Дознаватель нашел мастера в какой-то пыльной каморке над кабинетом начальника тюрьмы. Свет в нее мог проникнуть только через узкую бойницу, и Николетти зажег несколько ламп и свечей. Густо пахло пылью, горящим маслом и воском.

— Что вы здесь делаете? — спросил Солерн.

— Ищу выход из этой крайне неприятной ситуации.

— С помощью пыльных бумажек?

— Да, — Николетти окинул дознавателя насмешливым взглядом, — это требует некоторых умственных усилий, поэтому вам лучше не напрягаться. Я справлюсь и сам.

Ги устало вздохнул. Мастер почему-то считал всех военных, полицейских и агентов Секрета Короля людьми крайне недалекого ума.

— Поскольку ваши бойцы едва ли смогут защититься даже от стада овец, не говоря уж о разъяренных толпах, то нам нужно найти другой выход… В буквальном смысле, — Николетти нежно провел рукой по горе бумаг.

— Ну и как? Нашли? — Солерн осторожно присел на табурет напротив: стога бумаг колыхались от малейшего движения. — Что