Гастрольные заметки: письма к Тому - Алла Сергеевна Демидова

В Heraklion’е у меня были мастер-классы для молодых актеров, правда, с плохой переводчицей, поэтому не знаю, что они поняли про психическую энергию. Но слушали хорошо. Дала им несколько упражнений.

Наших актеров, по-моему, неправильно учат. Трагедии нельзя играть без перепадов голоса. А наши все почти играют на средних регистрах.

В греческих трагедиях нельзя играть без ощущения Рока, фатальности. Там другая мораль. Ну что я Вам об этом пишу – сами отлично знаете! Это я в полемике с «кем-то».

Скоро напишу еще. Я с греками не умею общаться, хотя они меня любят. Обнимаю.

Алла

Письмо

9 сентября 1995 г.

Дорогой Том! Я уже месяц сижу в Греции. Жара! Днем старюсь никуда не выходить. В квартире в театре Теодора, где я живу, на потолках висят большие пропеллеры. От электричества они крутятся. Вот под ними можно существовать. Но иногда я вылезаю из своей норы и еду, например, за сколько-то там километров в Эпидавр – их самый большой древнегреческий театр – смотреть спектакль «Антигона», о котором я Вам писала. Теодор придумал какие-то забавные технические штучки. Например, начало: в темноте сверху на небе начинает медленно ползти узкий красный луч, доходит до сцены и освещает очень красивую мизансцену – Антигона в каком-то белом прозрачном коконе, который потом растягивается в большое полотно. Пришлось там же ночевать. Ночью сыро и пауки, которых я панически боюсь. Вообще – боюсь всех, у кого больше четырех ног, даже мух.

Потом в «Иродионе» смотрела японский спектакль «Дионисий». Там играла одна американская актриса – сидела на авансцене в очень красивом одеянии, в статичной позе, держала за волосы отрезанную голову своего сына, которого не узнала, и гортанным звуком, на котором говорят актеры «Кабуки», речитативом произносила монолог. Как это было прекрасно! Английская речь в технике «Кабуки»! Боюсь, что это чревато будет для ее связок. Но она, мне сказали, уже несколько лет учится у Судзуки на мастер-классах.

Потом поехала в Дельфы. Там было мое выступление – монологи Электры и Федры в небольшом зале. Ну, в Дельфах немного стало полегче. Это в горах – воздух получше. Иногда в свободные дни мы с переводчицей на taxi спускались к морю, купались, обедали там в каком-нибудь рыбном ресторанчике и возвращались уже вечером смотреть разные спектакли. В Дельфах летние фестивали каждый год, но играются только древнегреческие пьесы. Один раз здесь Любимов поставил со студентами действо (забыла название) в резиновом бассейне. Это было забавно. Им в воде (неглубоко) было очень комфортно. Потом они затащили туда какого-то министра культуры. Думаю, не без подачи Любимова – он любит такое хулиганство. Но все были довольны.

Ну вот, Том, мой обычный гастрольный дневник. Вам, я думаю, это не очень интересно, но для меня – потребность зафиксировать время. Хотя, что такое время? Тоже вопрос. Конфуций говорил: «Время бежит? Бежите вы, а время стоит». Может быть, и правда – оно стоит в наших воспоминаниях?

Поклон мой неизменный Юлии.

Алла Демидова

Из дневников 1995 года

18 октября

В 12 ч. Маквала, Паола Волкова у меня. Посидели, посудачили и поехали смотреть в один грузинский дом Рембрандта «Дочери Лота», которого хотят продать, и Паола может установить подлинность картины. Приехали. Богатый безвкусный дом. «Рембрандт» – немецкая трофейная мазня. Видно даже мне. Нечего было возить Паолу. После на Сивцев Вражек к скульптору Бурганову смотреть приз для Ростроповича от Фонда Тарковского (где председатель Паола, а я член). Бронзовая рука держит палочку. У Паолы депрессия, и я ее сильно раздражаю. Зашел Антон Вилькин. Приехал из Израиля, живет у отца. Показал кое-какие восточные упражнения для моей будущей Медеи. Послала с ним Наташе французские духи и 4 тома детективов. Вечером с Маквалой к ее подруге – гадали: у меня ничего хорошего, «Медеи» не будет.

20 октября – отдала 2 миллиона 220 тысяч за теодоровскую гостиницу, взяла билеты в Орел (поезд 2 СВ – 300 тысяч). Вечером должна была пойти в Театр им. Ермоловой – там очередная «презентация», обещали как подарок-сюрприз какую-то меховую накидку. Не пошла. Стыдно.

21 октября

Маквала улетела в Испанию петь Татьяну в «Евгении Онегине». Вечером консерватория – концерт Ростроповича с оркестром «Молодая Россия». Оркестр средний. Он в первом отделении играл с ними Гайдна – очень технично. Во втором отделении – Шостаковича. Гениально! Хозяин. Полнейшая концентрация. Зал неистовствовал.

22 октября

В 1.30 с Нелей Бельски на «Братья и сестры» Додина. 1-я часть. Немного устарело. И текст, и эмоции. Вторично после наших «Деревянных коней» и «Живого». Но я плакала – много ассоциаций с нашей жизнью, с народом, которого жалко. Днем к нам – пообедали. В 7 ч. – опять на «Таганку» – 2-я часть спектакля. Хуже и по литературе, и по театру. Сбиты ритмы. Дидактично. Шестакова (жена Додина), которая мне очень понравилась в «Звездах на утреннем небе», здесь – резонер в женском варианте. Хорош Скляр.

С Нелей трудно – у нее комплекс «первой ученицы», и она уже француженка, поэтому мы для нее второй сорт. Недоброжелательность. Я от этого устаю.

24 октября

Приехала в Орел в 6.20 утра. Встретил директор театра. Днем погуляла. 2-этажные особняки. Просторно и тихо. Мало машин и «шопов». Зашла в музей Бунина – 2 комнаты: парижский его кабинет и вторая комната – общая с женой. Все передал из Парижа Зуров. Очень все аскетично и бедно. Музей хороший и люди там тоже. Недалеко музей Тургенева – скучно, холодно, официозно. Никто из прохожих не знал, где находится музей изобразительных искусств. Нашла сама. Недалеко от гостинцы. Очень заметный особняк. Была а там одна. Буквально. Уникальные портреты 18–19 веков. Есть Серебрякова, Фальк, Удальцова, Гончарова, Эндер и другие.

Вечером концерт («Поэты Серебряного века»). 1-е отделение – актер из Питера. Мелодекламация под рояль. Ужасно. Завывал, как в пародиях. Зал хлопал после каждого стихотворения. Выступал около 2-х часов.

Я нервничала: после концерта должна была успеть на поезд. 2-е отделение – я. Зал был не мой. Я им запретила хлопать. Чужие. Любви не получилось. На Ахматовой стали кашлять и уходить. В конце они все встали, кричали «браво», но как только закрыли занавес – прекратили, как по команде. После концерта интервью с заведомо навязанными ответами: вот, мол, как провинция сохраняет культуру: и сейчас фестиваль называется «Серебряный век». Название хорошее – не спорю – но они туда не врубаются. Все по поверхности. Жить там – удавиться.