Ученик чудовища - Дмитрий Геннадьевич Мазуров

Я промолчал, потому что отрицать это не имело смысла. Он видел меня насквозь. Пусть я и не хотел этого признавать, но это ударило по мне больнее, чем я думал. Видимо, жизнь сироты тоже повлияла на это. Всё же для нас нет ничего хуже, чем когда от нас отказываются…

— Ждать, пока твой дух сам проявится и притянет к себе подходящий тотем, можно десятилетиями, если это вообще произойдёт, — продолжил он. — У меня нет намерения столько ждать. Думаю, как и у тебя. Так что ты готов к попытке. Пусть это и будет невероятно опасно.

— Попытки чего? — спросил я, хотя предчувствие уже начало шевелить волосы на затылке.

— Свободного поиска, — ответил Кроу, а его голос стал низким, резонирующим в тишине библиотеки. — Я отправлю тебя туда же, откуда мы вернулись. В миры духов. Но не к конкретному тотему. Я уберу из уравнения координаты и отпущу тебя в свободное плавание. Твоя собственная суть, твой дух, станет маяком. Что-то отзовётся. Что-то притянется. Или не притянется. Тут как повезёт…

Он посмотрел на меня прямо. В его алых глазах не было ни одобрения, ни страха. Была только холодная, безжалостная ясность.

— Я не могу сопровождать тебя. Иначе моя связь с миром воронов притянет именно туда. Так что ты пойдёшь один.

— А если… если отзовётся что-то, что я не смогу контролировать? Что-то враждебное? Это ведь очень опасно, иначе все бы так делали. Верно?

— Конечно! Если что-то пойдёт не так — ты погибнешь, — просто сказал Кроу. — Или сойдёшь с ума. Или будешь поглощён и станешь частью этого мира. Риск крайне велик. Большинство магов, что отправлялись на свободный поиск — не возвращаются. Но ладно бы только это. Иногда бывает и такое, что в теле мага возвращается уже совсем не он, а сущность с той стороны, что жаждет разрушений. Именно поэтому свободный поиск и запрещён в Империи. Никто не хочет терять магов просто так. И ты, разумеется, можешь отказаться. Просто забыть об этом. Я тебя винить не буду и даже пойму. Вот только, ты ведь уже сделал свой выбор, верно? Иначе я бы к тебе не пришёл.

И он был прав. Выбор я сделал уже давно…

— Я готов, — твёрдо встал я со своего места.

— Тогда идём, — Кроу развернулся и вышел. Я последовал за ним.

Мы вновь спустились в то же самое место. Я расположился на плите, а Кроу встал рядом.

— Не думай ни о чём лишнем. Просто сосредоточься на своей сути, — сказал Кроу, стоя поодаль.

Кроу поднял руки. Он начал творить плетение, такое сложное, что моё зрение отказывалось его воспринимать. Казалось, он не сплетал нити маны, а распутывал саму реальность вокруг меня. Я почувствовал, как исчезает пол под ногами, но не упал — просто исчезло само понятие «низ».

— Ищи свою суть! — голос Кроу донёсся до меня, будто из-за толстого слоя воды. — Не то, кем ты хочешь быть! То, кто ты есть! Всё остальное — ложь, которая погубит!

Затем связь оборвалась. Не с щелчком, а с тихим, затяжным гулом, стихающим в бесконечности.

Я остался один.

Нет, не так. Одиночество предполагает наличие себя. А здесь «я» начало расползаться, терять границы. Серое безмолвие, знакомое по миру воронов, сменилось на нечто иное. Здесь не было ни тумана, ни дерева. Здесь была… пустота. Напряжённая. Будто перед грозой. Я висел — или плыл — в абсолютной темноте, лишённой света, звука, запаха. Оставалось только внутреннее ощущение себя: стук сердца (было ли оно ещё?), поток маны внутри (текла ли она ещё?), и главное — узор мыслей, что наполнялся деталями.

И я сосредоточился на этом. Не на силе. Не на амбициях. На самой своей сути. На своих желаниях. Ведь за столько лет они ничуть не изменились. Я жаждал знаний, ловя их в свою сеть. Я хотел плести невероятные плетения и познать всю магию. А ещё… я жаждал защитить то и тех, кто оказался связан со мной…

И пустота ответила.

Сначала — шевелением на периферии того, что когда-то было зрением. Не свет, а ощущение движения. Множества мелких, точных, синхронизированных движений. Потом появился звук. Вернее, вибрация. Тихий, едва уловимый гул, состоящий из мириад микровибраций, сливающихся в единую, сложную симфонию. И запах — сладковатый, терпкий, запах старого дерева, влажной земли и чего-то ещё… Шёлка. Мокрого шёлка.

Тьма передо мной стала не просто чёрной. Она обрела структуру. Сперва — тончайшие, едва заметные нити, пересекающие пространство под разными углами. Их было тысячи, миллионы. Они вибрировали, передавая по себе дрожь. Затем между нитями начало проступать нечто большее: огромные, причудливые своды, будто я оказался в невообразимо гигантском, тёмном соборе, чьи колонны и арки были сплетены из той же тёмной материи. И повсюду на этих сводах, на этих нитях, висели капли. Капли росы? Нет. Они отражали свет, которого не было. В каждой капле — искажённое отражение, обрывок чужого мира, чужой смерти.

Это было что-то большее. Это была Паутина. Вселенского масштаба.

И тогда я увидел их. Они были повсюду. Сидели в узлах гигантской сети, свешивались на тончайших нитях, медленно и грациозно перемещались по невидимым тропам. Пауки. Но такие, каких не могло быть в реальности. Одни — размером с гору. Другие — крошечные, не больше пылинки. Третьи были призрачными, полупрозрачными, будто сплетёнными из самого мрака.

И в центре этой вселенской сети, в точке, где сходились главные нити, висело Нечто. Огромный белоснежный паук, будто ставший единым с самой паутиной. Это был Дух. Тот самый. И он смотрел на меня. А его взгляд был подобен прикосновению миллиона лапок к моей душе, исследующих каждую трещинку, каждый изгиб.

Внезапно голос, казалось, зазвучал отовсюду.

— Ты пришёл. Мы чувствовали твой узор. Ты плетёшь. Ты ждёшь. Ты расплетаешь мир на части, чтобы понять, как он работает, и сплести под своим контролем. Твой дух — это дух ткача. Но несмотря на наличие стаи, ты плетёшь в одиночку. Грубо. Неэффективно.

В этом голосе не было ни осуждения, ни насмешки. Был лишь холодный анализ, куда более точный, чем мой собственный.

— Я пришёл за контрактом, — произнёс я. — Контрактом с тотемом.

— Контракт… — отозвалось