Моя мама – уборщица - Чжан Сяомань

Однако мамина замначальница – из тех людей, которые вообще не слушают сторонние замечания. Стоило кому-нибудь из уборщиков на очередной летучке хоть слово вставить, как она немедленно затыкала им рот. И иногда еще и бранила:

– Глухие тетери! Да я вас по стенке размажу!

Вот и матери замначальница пыталась вставить кляп в рот.

– Всем нам есть что сказать, почему же нам слова не дают вставить? В чем смысл того, чтобы мы не разевали ртов?

Мать этого не понимает.

Все эти комментарии мать транслировала мне. Ответить своему начальству у нее возможности нет. Замначальница каждый день только тем и занималась, что устраивала всевозможные проверки и разбирала жалобы. И она выбивалась из сил. У замначальницы на груди всегда виднелись пятна пота. За день она пропотевала до основания.

Контролеры, которые занимаются проверкой чистоты и гигиены, постоянно присылают фотки и жалуются на то, как уборщики здесь что-то плохо сделали, а там не доработали, но курящих на лестницах арендаторов они как бы и не замечают. Как-то раз прямо у матери на глазах один контролер натолкнулся сразу на нескольких курильщиков. Он ничего им не сказал, а дождался, пока они докурили и ушли, пошел, взял веник и прибрал за ними сам. Так что отношения людей напрямую связаны с социальным положением. И, как говорится, «попа решает за голову».

Замначальница на летучках требовала от уборщиков, чтобы те, едва завидев ее, сразу приветствовали:

– Доброго дня, начальница.

Мать редко так делала, предпочитая изобразить улыбку или кивнуть головой. Ведь и этого достаточно, чтобы признать, как повезло в этот прекрасный день встретиться с начальством.

На жалобы мать придерживается такой точки зрения: если ничего не поделаешь, то ничего и делать не надо. Заявляет, например, начальник, что не оштрафовал ее:

– А с чего бы это вам меня штрафовать? Гофрокартон я не собираю. Это первое. И ошибок я не совершала. Это второе.

Или, наоборот:

– Так вы же утром за это с меня сняли деньги, вот я днем этого и не делала.

Некоторым уборщицам не хватает смелости. Да и работа эта им нужна позарез. Их штрафуют, а они продолжают делать свое дело.

Была одна тетушка, которая одна убиралась на шести этажах. И ее постоянно ругали. Тетушка рыдала, глаза были постоянно красными и опухшими. И хотела бы она уйти, а заявление на увольнение не подавала. При этом есть такие уборщики, которых ставят на пустые этажи, где мало арендаторов и где за день не особо много работы набирается. А зарплату они все равно получают, как все. Матери кажется, что это несправедливо.

Когда замначальнице нужно было, чтобы кто-то отработал сверхурочно, речи ее становились сладкие, как мед. Сразу оказывается, что подконтрольные ей уборщики – самые близкие люди, почти семья, братья и сестры.

Некоторые люди так и вились вокруг замначальницы, мать же старалась обходить ее стороной. С точки зрения матери, надо свою работу делать максимально хорошо, и тогда со стороны начальства не будет наездов.

На любое обращение по поводу того, что не входит в круг ее прямых обязанностей, мать всегда отвечает прохладно:

– Посмотрим по ситуации…

Это одна из ее коронных фразочек.

Как-то раз после летучки замначальница вдруг похлопала мать по плечу:

– Сестрица, а ты бы взяла еще на себя тринадцатый этаж.

На тринадцатом этаже много компаний и, соответственно, много народу, у местных уборщиков даже целые легенды сложились о том, насколько там тяжело поддерживать чистоту. А от того, что ты затратишь больше времени на дополнительный этаж, больше денег тебе не заплатят.

– Я одна убираю три этажа. И при такой ответственной работе вы еще хотите, чтобы я взялась за тринадцатый этаж? Не получится. Просите человека пониже меня.

Так мать фактически обратила требование замначальницы против нее самой.

– Если настанет день, когда меня-таки рассчитают, то я сначала выскажу все, что во мне накопилось, а потом уже уйду.

Мать работает с ощущением, что в любой момент ее могут попросить на выход.

Мать моя умеет отлично скрывать чувства, но она никогда не готова подстраиваться под других и терпеть несправедливость по отношению к себе. За многолетнюю карьеру поденщицы неоднократно случалось, что она, разругавшись с начальством, бросала работу. Это она еще с возрастом стала помягче.

– Мам, где бы ты ни работала, ты везде умудришься поссориться с кем-нибудь, – смеюсь я.

Когда мать в первый раз уехала на заработки, у нее также случилась перебранка – по «мусорному» вопросу. Это было во второй половине 2013 года. Матери тогда было 45 лет, и она отличалась хорошим здоровьем. Ноги у нее еще не болели. Мы с братом учились, а родители обеспечивали нас всем необходимым. Мать была полна надежд и устремлений.

Односельчанин рассказал матери о том, что недалеко от уездного центра организовали предприятие по сортировке отходов, где работникам предоставляли питание и проживание. В то время у нашей семьи еще не было дома в уездном центре, а семья тети уже успела обзавестись там жильем. Мать на автобусе добралась до города и к вечеру заселилась у тети.

На утро следующего дня мать отыскала знакомого. Тот проводил ее на завод по утилизации мусора в десяти километрах от дома. Работа заключалась в том, чтобы из уже отобранной пластмассы выуживать бутылки из-под масляных продуктов. Крупные к крупным, мелкие к мелким, пузатые к пузатым, узкие к узким – у каждой бутылки своя категория. Затем все эти бутыли измельчали специальной машиной, смесь промывали, упаковывали в пакеты и отправляли в цех, где делались новые бутыли.

Мать специально поставили отбирать крупные бутылки. Уже к десяти утра мать набрала более десяти тележек. Ей сразу же пришло распоряжение отправиться на другой участок и помочь с работой там. Мать остановилась, чтобы перевести дух. За этим ее и застукал ведавший всем бригадир. Тот, чуть ли не пальцем тыкнув в мать, крикнул:

– Не отлынивай!

То, как этот человек держался и говорил, вывело мать из себя:

– Ты мне устраиваешь выволочку за то, что я постояла здесь чуток?

И мать в крайне конкретных выражениях высказалась по поводу