Свет проклятых звёзд - Летопись Арды

class="p1"> Белег отвернулся к реке, чувствуя, что не в силах искренне, от души радоваться за соратника, демонстрирующего свои умения маленькому сыну и племянникам, вдохновляя детей собственным примером, показывая, на что способны бесстрашные защитники границ Дориата. Лицемерить, изображая веселье, не хотелось, и воин, прогоняя мысли о том, что не хочет жениться ни на ком, кроме принцессы Лутиэн, что, разумеется, невозможно, а, значит, мечтать о наследниках смысла нет, пошёл вдоль кромки воды, вспоминая пологий песчаный склон, что был здесь до затопления.

— В большинстве своём, дориатрим с радостью ждут прихода заморских сородичей, — издалека нараспев заговорил Даэрон, жестом давая понять воину, что хочет с ним побеседовать без свидетелей. — Но это временно, друг мой: советник Саэрос умело и с достойным лучшего применения упорством рассказывает всем и каждому подозрительные вещи. На закончившемся только что совете, который я с превеликой радостью покинул, чтобы не сидеть в пещерах, а гулять, любуясь сохраняемой магией природой, Саэрос пытался заставить меня усомниться в моём таланте книжника и певца, и, представь только, Белег… Ему это удалось!

***

— Слышал ли ты, именующий себя менестрелем и книжником. Летописцем! Слышал ли слова короля Тингола и королевы Мелиан о вестях, присланных лордом Корабелом?

Даэрон не считал себя обязанным отвечать Саэросу, но в присутствии владык приходилось подчиняться главному советнику.

— Отвечай мне, именующий себя лучшим из певцов!

— В отличие от именующего себя главным советником, — неохотно отозвался Даэрон, от вскипающего раздражения забыв даже о Лутиэн, — я внимаю словам королевской четы.

— В таком случае, ответь, ме-не-стрель, — Саэрос наклонился над столом, — как ты планируешь отстаивать престиж своего Владыки? Что предпримешь, чтобы оставаться лучшим певцом Средиземья? Ты понимаешь, что это нужно? В состоянии осознать, для чего?

Пришлось хотя бы кивнуть в знак согласия.

— А смог ли ты прочесть зашифрованное послание?

Вопрос поставил в тупик. Даэрон замер, и советник, злорадно хохотнув, откинулся на спинку мягкого стула.

— Я так и знал! — сложил ладони у губ Саэрос. — Ты не настолько умён и талантлив, каким хочешь казаться. Что ж, если Владыки позволят, я объясню всё так, чтобы понял даже ты, именующий себя менестрелем. И, знаешь, что странно? Моя юная племянница такие тонкости сразу чувствует и замечает, а потом плетёт кружева рифмы, складывает песни. Не сомневаюсь, скоро именно Нимродель будет петь на всех самых важных событиях, а не Даэрон, кому достаточно редкого внимания лишь одной слушательницы. И его можно понять! Если прекрасная принцесса Лутиэн одарит благосклонностью хоть раз, более ничьей хвалы не пожелаешь.

— Объясняй, советник, — равнодушно произнёс Даэрон, уставший от нападок и невозможности ответить.

— Я объясню, — неожиданно появился Келеборн, которого никто не звал. Принц вообще не должен был знать про совет, однако пришёл. Ощутился запах вина.

— Для начала, — Саэрос встал с места, — объясни, что ты здесь делаешь!

— В Амане, — мило улыбнулся самозванец, — было принято проводить советы в широких кругах, присутствовали все мужчины королевской семьи и даже некоторые женщины, к примеру, жена моего старшего брата и наша сестра. Отец говорил, будто в Эндорэ тоже вожди советовались со всей роднёй. Не верю, что дядя Эльвэ решил нарушить традиции.

Тингол и Мелиан молчали, держась за руки и смотря друг другу в глаза. Не получив запрета говорить, Келеборн взбодрился ещё больше:

— Принц Турукано, Тургон, как его называет Новэ Корабел, не хотел никого унизить или показать превосходство рождённых за морем. Я знаю его, и могу поклясться — Тургон никогда не был высокомерным гордецом.

— А кто был? — прищурился Саэрос.

Очень хотелось честно перечислить дюжину имён, однако Келеборн удержался от соблазна.

— Живя вблизи Айнур, — самозванец поклонился Майэ Мелиан, — невозможно возгордиться, ведь в любой момент можно встретить тех, кто красивее, сильнее, искуснее, умнее.

— Король Тингол, — перебил Саэрос, — говорил о Тургоне обратное. Этот эльф считает себя избранником Валар, ведь его брату помогал сам Манвэ!

— Король этого не говорил, — спокойно, однако твёрдо произнёс Даэрон.

— Что? — советник опешил.

— Король Тингол этого не говорил, — повторил менестрель, воодушевившись неожиданно появившейся поддержкой в лице лже-Вольвиона.

— Ты просто неверно понял сказанное, — нашёлся Саэрос, — видишь ли, как вышло? Тургон хвастается благосклонностью Валар, подвигом брата, называет отца мудрейшим, а сам при этом убегает со своим народом на юг, и, что самое интересное, не объявляет себя королём, а просит помощи вассала владыки Тингола, обещая подчиняться ему! Вы что, не понимаете? Это странно! Подозрительно!

— Принц Тургон готов подчиняться кому угодно, кроме отца, — проговорила нежным голоском Нимродель, сидевшая с арфой в отдалении, в компании ещё трёх менестрелей. — Не так всё хорошо у этого народа. Однако, за дивными строками его летописца можно не увидеть никакой тьмы, утонув в лучах таланта поэта.

Даэрон до крови прикусил губу.

***

— Теперь понимаешь, Белег, — печально вздохнул Даэрон, смотря на быстрое течение реки под мостом, — мои заслуги скоро забудут, меня сместят, и Лутиэн окончательно бросит меня. Мне не будет места ни при дворе короля Тингола, ни у ног принцессы, ни на праздниках, ни в книгах. А хуже всего то, что я не в силах изменить ситуацию. Мне действительно никто и ничто не нужно, я хочу лишь быть… любимым.

Воин промолчал.

— Я не могу петь об интригах! — взмолился менестрель. — Не могу! Не хочу! И меня этим попрекают!

Ответить снова было нечего. Молчал даже ветер. Весь Дориат в безмолвии ожидал непрошенных гостей, и до страданий поэта никому не было дела.

Пир в Менегроте

— Вы, долговязые, нихрена котелками своими не варите! — поучал уже очень нетрезвого Дуилино старый гном, подливая эльфу тёмного эля в медовуху, перепутав кружки. Разумеется, Нолдо выпил, ничего не заметив. — Ваши бошки ни на что не годятся! Борода на них не растёт, стену ими не проломить, а мыслишки такие пакостные, что содержимое брюха наружу лезет, как подумаю об этом!

Дуилино согласно кивал, взял стоявший рядом бокал, выпил, и только потом понял, что это было вино жены архитектора менегротского дворца.

— Вы даже славите друг друга так, что не поймёшь — похвалили или в рожу наплевали! — продолжал старый гном, настукивая по столу ритм любимой песенки о бороде. — Нет в вас единства, дылды! И поэтому находите