Спецотдел - Андрей Волковский

Кирилл мысленно спросил:

«Шизофрения и прочие психические расстройства — тоже ваших рук дело?»

«Во-первых, что значит „ваших рук“ дело? — занудно уточнил собеседник. — Лично моих? Мне подобных? Паранормального вообще? Что конкретно ты имеешь в виду? Уточни!»

«Откуда мне знать? Я же в шоковом состоянии на фоне всего… этого!»

Кирилл махнул рукой в сторону светящихся подрагивающих лент над столом и мимолётно обрадовался тому, что может управлять телом.

«Во-вторых, — не слушая, продолжил подселенец, — с расстройствами бывает по-разному. Скажем так: есть безумие сверхъестественное, а есть обычное».

Мысли метались в голове, стремительно сменяя друг друга.

Он, Кирилл, всё-таки сошёл с ума?

Как много из того, что он считал домыслами, суевериями и мифами, на самом деле правда?

Если есть опасные монстры, то есть и те, кто их уничтожает. Иначе человечество не выжило бы.

Почему подселенец решил забраться именно в его голову?

Как он на самом деле выглядит?

Если подселенец выбрался из ловушки, значит, принципиально возможно загнать его в другую ловушку!

Последняя мысль «прозвучала» в голове отчётливо, и голос в голове тут же отозвался:

«Не думаешь же ты, что сможешь сам создать ловушку вроде той, что унесла жрица? Попробуй — как по мне, это будет уморительно смешно».

Да, он прав: наверняка те, кто охотятся за подселенцами и прочими опасными сверхъестественными существами, целенаправленно и организованно учатся этому.

Кстати, да, организация. У них должна быть организация.

Кирилла озарило: те двое, что допрашивали его в кафе возле универа, они оттуда, из государственной структуры, ведающей паранормальным.

«И что? Надеешься, что они тебя спасут? — ехидно поинтересовался подселенец. — А зря. Да, они могут вытащить меня из тебя. Но я уже сказал, во что это тебе обойдётся: ты умрёшь как личность».

«А какова альтернатива?»

«Ты не мешаешь мне осваиваться в своём теле и в вашем мире. А потом сделаешь блестящую карьеру! Мы с тобой изменим мир. Нет, не весь, конечно, но изменить даже малую часть лучше, чем не менять ничего. Ты согласен?»

Кирилл и правда полагал, что мир не совершенен и что многое в нём стоило бы изменить. Но, с другой стороны, он точно знал, что далеко не все изменения полезны.

«Что значит в „лучшую сторону“? Лучшую для кого? Мир, хороший для всех, никак не построить, — отмахнулся подселенец. — А вот мир, в котором будет ограничена глупость, мир, где в почёте будет ум, — разве это не прекрасно?»

Что ж, в книгах и сериалах для подростков и инфантильных взрослых избранные обычно спасают мир от какого-нибудь инфернального зла и разрушений. Забавно, что тот, кто избрал Кирилла, хочет другого. Деструктивное начало во всей красе.

Избранность. Сверхчеловеческая природа. Стремление изменить мир.

«Я буду называть тебя Фридрих».

«В честь философа или императора?» — усмехнулся подселенец.

«Как тебе больше нравится».

«Пытаешься очеловечить меня через имя, чтобы меньше бояться?»

В дверь позвонили, и Кирилл вздрогнул. Оказывается, нервы на пределе. А ведь только что ему казалось, что всё под контролем.

Вернулась Алина, сказала, что всё сделала: светильник зарыт в сквере под старой статуей.

Фридрих снова взял контроль над телом и сказал:

— Ты молодец! Клофелин выбросила?

— Да. Таблетки в общественный туалет, упаковку в урну.

— Хорошо. Собирайся, избранный.

Кирилл складывал в городской рюкзак смену одежды, деньги, немного еды, полезные мелочи вроде зажигалки, фонарика и перочинного ножа. Документы взять, телефон и карту оставить.

«Когда она успела меня накачать?»

«Пока ты доставал молоко. Измельчила таблетки заранее и сыпанула в твою кружку. Она молодец: умеет действовать по обстоятельствам».

«Откуда препарат?»

«Бабушкины запасы».

«А если бы я заметил?»

«Тогда пришлось бы бить тебя по голове, связывать и дальше по плану. Рискованный вариант. Она, конечно, смогла бы выгадать момент и ударить тебя — жрица относится к моим распоряжениям очень ответственно, но вдруг бы перестаралась? Так что хорошо, что всё получилось именно так!» — Фридрих усмехнулся.

Звонок в дверь раздался в двенадцать пятьдесят. Наверняка до этого звонили в домофон, но он обычно был отключен: у домашних свои ключи, а если кто забыл их дома, то есть телефоны.

В дверь постучали.

Подселенец переглянулся с Алиной глазами Кирилла и шепнул:

— Это они. Действуем по плану, моя жрица.

Почти тут же кто-то прижал палец к звонку и, кажется, решил не отпускать его до упора.

«Идём», — предупредил Фридрих.

Тело Кирилла поднялось с табурета и двинулось к двери, небрежно сунув рюкзак в шкаф в прихожей.

Посмотреть в глазок: так и есть — тот самый здоровяк, который вчера ждал возле универа.

Теперь Кирилл отчётливо видел странные значки на его браслете, охватывающем запястье правой руки, воздетой к звонку. Были значки и на наплечной сумке, казавшейся крошечной на фоне массивного тела.

Руки Кирилла открыли дверь, и его голос сказал:

— Прекратите, пожалуйста. По ушам бьёт, — затем:

— Вот так намного лучше.

Со здоровяком сегодня были мрачный блондин и симпатичная молодая женщина в очках. Они вытащили удостоверения, но Фридриха совершенно не волновали их имена и должности.

— Входите уже.

Когда сотрудники неведомого особого отдела проходили мимо Кирилла, он на пару вдохов увидел их сплетения сосудов, внутренние органы и кости. Здоровяк абсолютно здоров — тавтология, но факт. У блондина темнели трещины старых переломов: ребро, запястье, пальцы правой руки, бедренная кость. Красотка прятала воспаление дыхательных путей и подавленную какими-то препаратами температуру. Видимо, трудоголик: глушит развивающийся грипп — и на работу, на работу.

Знаки украшали шарф девушки, сумки всех троих, кажется, куртки и вроде бы даже обувь визитёров.

Блондин формально попросил разрешение осмотреться. Кирилл и подселенец были в курсе: войти без соответствующих документов сотрудники органов не могут, но если их впустили, то имеют право оглядеться.

Секундный обмен мысленными репликами:

«Есть что скрывать?»

«Нет».

Фридрих махнул рукой Кирилла, скроив досадливую мину.

Блондин отправил красотку на кухню, здоровяка в дальнюю, родительскую комнату. Сам заглянул в ванную.

Пусть смотрят. Там ничего.

«Они тебя не заметили?»

«Нет. Попытаются найти, но не смогут», — хихикнул подселенец.

Здоровяк вскоре вышел из родительской спальни и зашёл в комнату Кирилла.

«Идём на кухню!» — велел Фридрих.

На кухне белозубо скалилась Алина, глядя на блондина, судя по всему, главного в этой компании.

— Зашла навестить приятеля.