В объятии Зверя. Том 2 - Зена Тирс

Рейван поглядел на неё и нахмурился.

— Кендра, — сказал он. — Я оставлю сына Ингрид с тобой. Береги его, прошу. Я отблагодарю тебя. Я дам тебе столько золота, сколько будет веса в мальчишке, когда я за ним вернусь.

Рейван склонился и на прощание поцеловал ребёнка в лоб, а жрице — руку.

— Лучше не проливай больше крови, — сказала она ему вслед. — Или эта цена слишком высока для тебя?

Он не ответил. Вспомнив просьбу матери не идти против Крина, Рейван почувствовал, как всё в нём закипело. Он пришёл в эти земли с воинством, чтобы стать победителем. Гордость не позволяла ему отступиться.

Когда Рейван прибыл к рисскому стану, закат кровавой полосой полыхал на западе, пронзая редкий лес багровыми лучами.

— Завтра прольётся кровь, — сказал ван Стейнвульф, поравнявшись с вождём. — Такие закаты — всегда к кровопролитию.

Рейван молча шёл мимо шатров, осматривая лагерь. Воины чистили кольчуги и точили оружие. Завидев Верховного вана, они поднимались и кланялись в знак приветствия.

— Я приказал готовиться к битве, — произнёс Стейнвульф.

— Ты правильно сделал.

Они прошли ещё мимо нескольких пологов.

— Я слышал, Ингрид мертва… — нарушил молчание Стейнвульф.

Рейван остановился.

— Завтра, — сказал Верховный ван низким голосом. — Переломаем кости набулам и отомстим за всё.

— Битва принесёт смерть многим из нас. Ты и сам не бессмертен. Решил ли, кого сделаешь наследником?

— Стенвульф, — произнёс Рейван, немного помолчав. — Твой сын Ульвар — достойный сын.

Вождь Лидинхейма прищурился, заглянув Рейвану в глаза, и кивнул.

— Но я решил, что после меня будет наследовать сын Ингрид из клана волков Нордхейма, — сказал Рейван. — Его имя Эйнар Младший.

Ван Стейнвульф провёл рукой по бороде и, раздув щёки, дунул.

— Внук Ингвара! Что же, я рад.

— Клянись защитить его, если я умру прежде, чем сумею его воспитать.

— Клянусь, — кольца в бороде вана зазвенели.

Из ближайшего шатра показалась Тора. Увидев Рейвана, она сдвинула брови и попятилась от него.

— Что это она? — фыркнул Стейнвульф.

— Она ухаживала за мной, когда я был ранен, а теперь боится меня, потому что видит во мне чудовище, как и все остальные, — ответил Рейван. — Тора, подожди! — он двинулся за ней.

— Чего тебе, ван Эйнар?

Рейван склонил перед ней голову. Изнутри просились слова благодарности, но он не мог смирить гордость.

— Я не хотел напугать тебя тогда, — выдавил он.

Взгляд старой женщины остался холоден, как камень. Рейван понимал, почему. Завтра её муж и единственный сын пойдут в битву. И, возможно, эта битва станет повторением Лединга.

Ночью, когда все разошлись спать, Рейван остался один у костра.

— Я долго этого ждал, — прошептал он, подложив в огонь новую ветку и глядя на то, как пламя пожирает её. — Я долго служил богу по имени Причастие, я никогда не имел свободы. Завтра я смогу получить власть над Белым садом! Я смогу получить Маррей! — Рейван сжал челюсти. — Но мне придётся убить брата…

— Тогда выйдет, что Циндер зря тебя простил, — отозвался Тирно. — И зря многие за тебя сложили головы…

— Я думал, ты спишь.

— Ты разбудил меня своим ворчанием, — Тирно сел и поглядел сквозь языки пламени на Рейвана.

— Циндер защищал меня, подобно отцу, а я его предал, — Рейван запустил пальцы в волосы.

— Ты считал свой выбор правильным. Какой выбор ты посчитаешь правильным теперь?

Бледный рассвет застал Рейвана у потухшего костра. Он удивился тому, что не помнил, как уснул. Тело ныло от усталости и ушибов. Болела челюсть, и глаз по-прежнему был слеп. Рейван распахнул одеяла, и первое, что увидел, — свой меч.

«Крин…» — вспомнил он, коснувшись рукояти клинка. Волна гнева натянула жилы — и дрёма окончательно развеялась.

Ульвар принёс воды, чтобы умыться. Рейван поглядел на себя в отражении. Борода его была засалена и топорщилась во все стороны, пряди выбивались из косы. Он провёл языком по десне справа, там, где не было зубов, и поглядел себе в глаза — холодные и жестокие. Ему самому стало страшно встретиться с таким человеком, каким он являлся.

Натягивая кожаный поддоспешник, Рейван увидел на рубашке пятна крови Ингрид и вспомнил о ребёнке, что ждал его в храме. Тепло вошло ему в сердце, но отрадные мысли прервали рожки, протрубившие сбор.

***

Маррей вошла в покои, где ждал её Крин. Он стоял у высокого, обитого золотом ложа. Его камзол лежал на спинке кресла. Взгляд Крина был ласков и добр. Длинная шёлковая рубаха очерчивала его широкие плечи, а из ворота выглядывали волоски. Маррей перевела взгляд на меч, что висел в ножнах рядом с камзолом.

— Давно ты избрал путь воина? — спросила она. — Ты ведь никогда не хотел брать оружие в руки.

— Не я избрал этот путь, — ответил молодой царь. — Кзорги идут, чтобы покорить нас, я должен защитить людей, должен защитить тебя.

— Кровопролитием.

— Я всеми силами постараюсь не допустить этого. Но если меня вынудят, то придётся, — вздохнул Крин.

Он наполнил вином кубки и протянул один из них Маррей. Она горько улыбнулась от того, что человек, который должен был в эту ночь стать ей мужем, был так похож на Рейвана.

Крин обнял Владычицу, и на его рубашке остались мокрые следы от её слёз.

— Ты не желаешь исполнить предназначение? — произнёс он, поглядев ей в глаза.

— Желаю… — ответила Маррей, но в её голосе не было твёрдости.

Крин сел на постель, сжав кубок.

— Тогда почему ты так грустна?

— Внутри меня звучит голос истины, которую я давно знаю. Но я делаю вид, что ничего не слышу. — Владычица сделала глоток вина и горько усмехнулась. Вино разгорячило её кровь и сделало откровенной. — Я боюсь признаться, потому что Богиня не простит мне.

— Простит… — ответил Крин.

Маррей не ожидала подобного ответа и пристально поглядела на него.

— А ты простишь?

— И я прощу, — ласково улыбнулся молодой царь.

Владычица отставила кубок и подошла к нему, заключив колючее лицо в ладони.

— Так прощай же!

Крин медленно обвёл глазами фигуру Маррей, и его взгляд застыл на её лице.

—