Ты станешь моей - Кейт Морф

Но среди бушующей стихии я сразу вижу Поцелованного Тьмой.

Артём стоит недалеко от подъезда. Толстовка черная, насквозь мокрая. Вода течет с его волос, по скулам, губы сжаты. Он поднимает глаза и встречает мой взгляд.

И в этот миг у меня сердце останавливается.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как у него дрожат губы. Потом вдруг резко он опускается на колени прямо в грязную лужу. Брызги разлетаются, вода смешивается со слезами, которые он даже не пытается скрыть.

— Прости меня, Анюта, — его голос ломается, и у меня сердце разрывается на части. — Прости, что был таким мудаком. Прости, что оставил тебя одну, когда ты нуждалась во мне больше всего. Я так тебя люблю, что без тебя дышать не могу.

Я чувствую, как что-то внутри меня тоже ломается. И я падаю рядом, колени тут же промокают, но мне все равно. Я хватаю его за лицо мокрыми ладонями, слезы текут по моим щекам, смешиваются с дождем.

— Артём, я люблю тебя, — слова рвутся из груди, как будто я их держала годами. — Прости меня, пожалуйста, за все. Прости! Прости! Прости! Я не знала, я не помнила… Я никогда бы не предала тебя по собственной воле, никогда.

Он трясется, обнимает меня так крепко, что больно в ребрах, но мне неважно. Я слышу, как он рыдает прямо у моего уха, и впервые в жизни я не боюсь слез.

Мы оба сбрасываем оковы прошлого и обнуляемся.

— Ты моя, Анюта, — шепчет он мне в волосы, прижимает к себе со всей силы. — Всегда моя. Я больше никогда тебя не отпущу. Никогда.

Я прижимаюсь к нему, сквозь шум дождя слышу только стук его сердца. Такое родное, настоящее. Мои пальцы до побелевших костяшек сжимают тяжелую ткань его толстовки. Я вдыхаю его запах, и понимаю: вот он, мой дом. Где бы мы ни были, что бы с нами ни случилось.

Мы стоим на коленях посреди пустого двора, насквозь мокрые, грязные, но такие живые. Я чувствую, как каждое его слово оживляет меня изнутри.

И когда он целует меня, отчаянно, до боли, до дрожи, я признаю: это конец нашей боли. И начало чего-то настоящего.

— Ты сможешь меня когда-нибудь простить? — я смотрю в его темные глаза.

— Ты ни в чем не виновата, глупышка. Ты стала жертвой, как и я. Мы оба попали не в ту компанию, доверились не тем людям.

Он обхватывает мое лицо своими ладонями, проводит большими пальцами по щекам.

— А ты меня простишь?

— Я на тебя не злюсь, мой Поцелованный Тьмой.

Мы сливаемся в жадном поцелуе, наши языки сплетаются в танце. Все то время, что мы были порознь, мгновенно исчезает. И сквозь слезы я вдруг смеюсь и прижимаюсь к нему щекой.

— Пойдем ко мне, ты же насквозь промок.

— Как и ты, — улыбается Артём и целует меня в мокрые волосы.

Мы поднимаемся с колен, но он не выпускает меня из объятий ни на секунду. Я вдыхаю его запах, такой родной, чуть пряный, теплый. Боюсь, что дождь все смоет, и останется только пустота, но он рядом, и это главное.

— А как же твои родители? — тихо спрашивает Артём, тормозя у подъезда.

— Я тебя с ними познакомлю. Хотя, — я усмехаюсь, — с папой ты уже вроде знаком.

Артём кивает.

— Не так я планировал знакомство с родителями своей девушки.

Мы вместе поднимаемся по лестнице, держась за руки, как дети, боящиеся снова потерять друг друга. И когда дверь открывается, мама уже стоит с двумя большими полотенцами, как будто ждала нас все это время.

— О, Господи, — шепчет она, заворачивая меня в одно из полотенец, второе протягивает Артёму.

— Спасибо.

Папа появляется из кухни. Лицо у него строгое, брови нахмурены, и мне на миг становится страшно. Но потом он медленно протягивает руку Артёму. Тот смотрит прямо ему в глаза и жмет крепко.

— Можно Артём останется у нас на ночь? — вырывается у меня.

Мама приоткрывает рот, будто хочет возразить, но папа ее опережает:

— Если он будет спать на кухне, на раскладушке. А ты — в своей комнате!

— Конечно, — радостно соглашаюсь я, и внутри меня наконец-то все встает на свои места.

— И еще поговорим о том, как ты украл мою дочь, — папа старается «держать марку».

Артём улыбается, и впервые за долгое время у меня появляется уверенность: теперь у нас все будет хорошо.

Конечно же, папин приказ мы выполнили. После горячего чая папа даже любезно выделил Артёму свои штаны и футболку. Для меня это был очень важный поступок, и теперь я была полностью уверена, что папа принял моего парня.

И вот я ворочаюсь в своей кровати, зная, что недалеко лежит Артём. Разве можно уснуть? Но с другой стороны через стенку спальня родителей.

Мне не хочется попасть в их немилость, поэтому переворачиваюсь на другой бок и накрываюсь пледом с головой. Но всякие мысли это не останавливает.

Слышу тихий щелчок замка, и резко подрываюсь с кровати.

В темноту комнаты прошмыгивает Артём. Я сразу же на носочках бегу к нему, обнимаю его за шею, он целует меня в щеку.

— Ты очень сильно рискуешь, — шепчу я ему на ухо.

— Пришел пожелать тебе сладких снов, — дерзко улыбается он.

— Я так сильно соскучилась, — прижимаюсь к нему своей грудью, пальцами порхаю по его сильным рукам, покрытым татуировками.

На ощупь считываю каждый шрам.

— Потерпи еще немного, малышка, — соблазнительно шепчет он мне на ухо, еле-еле слышно, но до безумия волнительно. — Всего одна ночь. А потом мы будем вместе, навсегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Он чмокает меня в кончик носа и так же юрко выскальзывает из моей комнаты.

Сон? Не, не слышала. Мне хочется петь и танцевать от счастья!

ГЛАВА 58

Артём, год спустя

Склад снова вымотал. Ночная смена тянется, как вечность: цифры, ящики, грузчики, документы. Но я знаю, зачем все это терплю. Ради нее. Ради нашей маленькой съемной квартиры, где меня ждет тишина и самый главный человек в моей жизни.

Я тихо открываю дверь, стараясь не шуметь. В прихожей темно, пахнет ее духами — легкий, сладкий аромат, впитавшийся в стены. Скидываю кроссы, крадусь по коридору. В спальне сумрак, шторы плотно задернуты, только тонкая полоска света пробивается с улицы.

Анюта сладко спит. На боку, поджав колени, в моей огромной футболке, в которой почти утонула.