Осенняя жара - Владимир Валериевич Стрельников

не мешает окружающим. Движение хиппи само по себе прекрасно, но вот то, что к нему примкнули и извратили его всевозможные секты, извращенцы, поставщики наркотиков — вот это очень плохо. Понимаете, — я вытащил из-за пазухи свой пацифик, и показал его пацаненку. Кайка и Амайя показали свои. — наша семья в принципе миролюбива. Занимайся любовью, а не войной, это прекрасно ведь. Но если нам помешают, если попытаются покорить нас, поработить, то я буду драться изо всех своих сил. А девчонки будут стоять за спиной и подавать патроны.

— Что-то у нас шоу какое-то мрачноватое… но нормально, мы живем в сложном мире. Ребят, чтобы спокойно жить, надо быть настолько сильным, чтобы тебя боялись тронуть. Но относится это к умным людям с нормальной психикой, потому как дуракам закон не писан, если писан, то не понят, если понят, то не так. Находятся люди, постоянно испытывающие нашу страну на прочность. Постоянно вокруг нашей страны и наших союзников тлеют конфликты. А кое-где жутко полыхают. Вот вы знаете про Африканскую Бойню? Сейчас полыхает страшная драка на Африканском континенте, причем война вышла из-под контроля тех, кто её затеял, и сейчас подпитывает сама себя. Погибло уже не менее пяти миллионов человек, а это много. Это очень много. И ничего пока сделать не можем, чтобы погасить пожар, слишком там все переплетено, слишком там много ненависти. Приходится ограничиваться тем, чтобы зафиксировать район конфликта, чем мы и занимаемся в сотрудничестве с США и Китаем.

Да уж, отличий от Ташкента куча, шоу вышло мрачноватым. Но что поделать, мир сложен, дерьмо случается.

Еще пару часов я отвечал студентам про магию и политику, политику и артефакторику, артефакторику и социалогию… Но все когда-либо заканчивается.

— Уф. Это было сложно. — я вытер лоб, удивленно посмотрел на промокший платок. — Загоняли, паразиты.

— Это было сильно. — Рашидов давно стоял за кулисами, и слушал мои ответы. — ты, Аким, заставил их задуматься, а это главное. Молодец. — И пожал мне руку.

Глава 41

Глава сорок первая

— Ну, куда вы сейчас? — к нам подошла мама, которая тоже оказалась за кулисами.

— Аким отвезет нас в аэропорт, и мы в Ташкент. До шестого числа осталось всего три дня, а у нас ничего не готово. Тут на награждение Акима в дворец «Дружбы народов» надо или платье, или костюм, на демонстрацию костюм и плащ или легкое пальто, туфельки. Это вам, мужланам, пятерней волосы расчесали и красавцы, а нам ту же прическу надо. — Карлыгаш слегка ткнула меня кулаком в один бок, а Амайя в другой, на что я промолчал.

Мне-то на окончательную примерку надо в среду, и готовые костюмы забрать в четверг. В пятницу в полдень начало церемонии награждения, оно расписано до семи вечера. И утром седьмого участие в демонстрации трудящихся, что после военного парада будет. В Ташкенте войска Туркестанского Военного Округа и Ташкентского гарнизона пройдутся торжественным маршем, плюс горная кавалерия и конные батареи. Кавалеристы в форме красноармейцев будут, праздничный момент. Вечером торжественный ужин в Ташкентском Доме Магов, Короче, полнедели праздничные мероприятия.

Одно радует, девчонки решили меня пощадить и не таскать на свои примерки.

— Ну а я завтра с Кириллом и Славкой занимаюсь. Доджик восстановлю, обменяем его на газоновский грузовичок, оформим на Кирюху. После чего займусь со Славкой, растолкую ему схему силового и управляющего кристаллов для глайдера. Пусть пробует. Сможет, оформлю подмастерье артефактора, шедевром будет. Паренек башковитый, должен справиться. А во вторник Силантьев завет с Канышь-пери знакомиться, мол, после просто уснут и до конца февраля.

— Поосторожней с русалками, они тут очень сильные. — мама недовольно нахмурилась. Была у неё в юности стычка с водяными девками, отлупили друг друга всерьез, что мама, что здешняя рыбохвостая начальница. С тех пор у них вооруженный нейтралитет. Хотя, по-моему, они обе друг другу в тайне симпатизируют.

— Мам, я всегда осторожен, сама знаешь. — Я улыбнулся, и подхватил девчонок под руки. — Ладно, нам еще в аэропорт, пока-пока, мам.

— Пока, девочки. — Мама поцеловала девчонок, и отступила, отпуская. Ну а я посадил девочек в такси на заднее сидение, сам уселся к водятлу, и на сегодня вроде как мои официальные мероприятия закончились.

Девчонок усадил на немолодой Як-сороковой, и они улетели в Ташкент, ну а я поехал в родительский дом. Кое-что надо доделать, раз уж главной здешней русалке представят. Ну, Аральской, так-то тут еще несколько хвостатых дамочек обитается подобного калибра. Но пока меня они к себе не подпускают, они вообще некросов не любят, Навьим поводырем обзывают. Все-таки все русалки нежить, просто некоторые очень сильно развились.

На следующее утро спозаранку принялся за доджик, и возился с ним подряд семь часов. Благо что накопителей хватает, как и всяческого железного хлама, чтобы восстановить потери из-за коррозии. В результате грузовичок вышел по железу практически новый, правда, возиться с деревом и кожей я не стал, оставив это на откуп ребятам немолодого нэпмана.

— Спасибо, Аким. — Усман Мансурович Ходжаев, владелец одной из лучших кондитерских медленно обошел американский грузовичок, оглаживая ладонью кузов. — У моего отца такой был, почту развозил по району. А при Хрущове отправили в США обратно, представляешь?

— Ну, договор дороже денег. Никита Сергееич выполнил условия, хотя амерам даром старое железо не сдалось, они большинство техники так и оставили в Иране и ФРГ с Францией. — Я пожал плечами, вытирая руки ветошью. — Как вам аппарат?

— Годен! «Садко» ваш! — и предприниматель вложил в руку Кирилла ключи от новенького белого грузовичка с кунгом. Проходимая полуторка нам точно потребуется, по крайней мере, для Кирюхи, потому как летать он побаивается. Что поделать, основа «Земля», а из них летуны так себе.

— Аким, а с «мерседесами»-трехосниками что делать хочешь? — Ходжаев любопытно посмотрел на меня.

— Два папы с мамой, один главе МАКа Оренбурской области, один главе Кара-Калпакии. Мне они ни к чему — бензин жрут как верблюды воду пьют, и дорогой и морочный ремонт. И не надо мне, что я вон, за семь часов грузовичок восстановил. Три месяца расчетов перед этим, да еще при помощи офицеров автобата. Нафиг-нафиг, машинки хорошие, не спорю, но не для пустыни. Нам ковров-самолетов хватит, и глайдеров.

— То есть, к твоим родителям можно подойти насчет машин, не возражаешь? — Ходжаев услышал главное — два гелендвагена останутся в Бухаре. И значит, можно попытаться побаловать свои понты, ибо они дороже денег. Ну, не возражаю, мама с него слупит за машинку очень хорошо. Насчет того, чтобы слупить деньги